Поиск
3 июля 2014

Интервью с Терри Гиллиамом

Автор «Бразилии», «12 обезьян» и «Страха и ненависти в Лас-Вегасе» приехал в Москву уже в четвертый раз — обсуждать с журналистами новый фильм «Теорема Зеро». Геннадий Устиян вклинился в безумный график режиссера и успел задать несколько вопросов.
Интервью с Терри Гиллиамом
  • Фото: Виталий Коликов

Интересно, что один из самых самобытных и уважаемых режиссеров последних тридцати лет и участник легендарной группы Monty Python никогда не номинировался на «Оскар» именно за режиссуру — только за сценарий «Бразилии» еще в 1986 году. Зато звезды, которые с ним работали, соглашаются тут же и приезжают на съемочную площадку за минимальный гонорар — как, например, Мэтт Деймон, играющий маленькую роль хозяина крупной корпорации Mancom в «Теореме Зеро». Брэд Питт в 1996-м получил первую свою номинацию на «Оскар» именно за роль в фильме Гиллиама «12 обезьян». Ума Турман сыграла у него одну из первых своих заметных ролей — Венеру, выходящую из пены морской, — в «Приключениях барона Мюнхгаузена». И именно на съемках «Страха и ненависти в Лас-Вегасе» Джонни Депп подружился с Хантером Томпсоном. В «Теореме Зеро» главную роль играет дважды обладатель «Оскара» Кристоф Вальц.

«В связи с «Теоремой Зеро» меня часто спрашивают, хорошо ли я успевал в школе по математике, раз Кристоф Вальц играет хакера, который пытается вычислить смысл жизни при помощи цифр, — жалуется великий режиссер, которому пришлось отвечать на вопросы журналистов несколько часов без перерыва. — На самом деле, надеюсь, фильм о чем-то большем, чем о математике, просто у моего героя Коэна такая профессия, и она уже была прописана в сценарии. Критики любят вписывать «Теорему Зеро» в трилогию с «Бразилией» и «12 обезьянами», потому что во всех этих фильмах действие происходит в будущем. Но я не считаю свои картины научной фантастикой. Я бы даже сказал, что мои фильмы документальны. Может быть, их определяют в категорию сайенс-фикшн, потому что это мои фантазии. Но многие люди живут в своих фантазиях, предпочитая их реальности».

Вы как-то сказали — надеюсь, в шутку, — что не любите смотреть хорошие фильмы, снятые другими режиссерами. Это оттого, что не вы их сняли?

Ну бывает иногда, что смотришь хороший фильм и думаешь: «Черт, почему не я?» (Смеется). Например, «Отель «Гранд Будапешт» Уэса Андерсона. Потрясающий фильм.

Какие хорошие фильмы вы еще смотрели в последнее время?

Не так чтобы много, к сожалению. Поэтому смотрю сериалы — недавно «проглотил» четыре сезона «Во все тяжкие» за три дня, не мог оторваться. Какое счастье, что телеканалы позволяют сценаристам писать интересные истории. В кино их почти нет.

Забавно, что в некоторых ваших фильмах речь идет о ближайшем будущем. Проходят годы, и то, что было будущим, скажем, в «12 обезьянах», сейчас стало прошлым. Зазор между «сегодня» и «завтра» давно исчез?

Да, и это происходит из-за развития технологий, иногда мы просто за ними не успеваем. Я не знаю, куда это нас приведет, но скорость, с которой стираются границы возможностей людей общаться, удивительна. Но проблема, по‑моему, в том, что вместо осмысления этих новшеств, вместо попыток облегчить с их помощью свою жизнь люди тратят большую часть времени в интернете на сплетни и производство бессмысленной информации. Конечно, для кино в целом интернет хорош как средство коммуникации — благодаря ему зрители по всему миру могут узнать о скромном авторском фильме. Такого раньше не было. Но когда человек приходит в фейсбук или твиттер и чувствует себя обязанным там общаться, иначе о нем подумают, что он асоциален, — это уже перебор, по‑моему.

Может, вам просто сейчас скучно? Вы ведь застали в 1970-х поколенческую культурную революцию, а теперь весь прогресс только в технологиях, которые не имеют ничего общего с новыми художественными идеями.

Сейчас люди вообще стали ленивы и боятся пробовать новое. Конечно, я имею в виду Европу и Америку. Вот тут у вас под боком случилась революция на Украине, но я имею в виду западный мир. И это очень грустно.

Вы часто критикуете Голливуд за то, что он боится рисковать и снимает одни и те же фильмы по кругу: сиквелы, приквелы и ребуты. Как вы относитесь к фильмам Кристофера Нолана («Начало», грядущий осенью «Интерстеллар») и Дага Лаймана («Мистер и миссис Смит», «Грани будущего»)? Они основаны на оригинальных сюжетах и при этом собирают сотни миллионов в прокате.

Я имею в виду, что Голливуд заполонил собой все и задвинул все национальные кинематографии. Даже у фильма, снятого по‑английски в Лондоне, мало шансов пробиться к зрителям, потому что за ним не стоит голливудская рекламная машина. От этого страдают маленькие компании, которые прокатывают хорошее кино. Первый дистрибьютор, который должен был выпустить «Теорему Зеро» в России, разорился. То же происходит и в Европе. Конечно, я не говорю, что все голливудские фильмы плохи, бывают исключения, но они редки. Дошло до того, что дети теперь больше верят в Человека-паука и Бэтмена, чем в бога. В «Теореме Зеро» я попытался это высмеять, там есть «Церковь Бэтмена», которая вербует себе паству. Я виню в этом Кристофера Нолана (смеется).

И какая церковь, по‑вашему, лучше: традиционная или церковь Бэтмена?

Ни та ни другая. Я верю в Pussy Riot (смеется).

Гиллиам давно может себе позволить ругать все, что захочет. Снимавший фильмы задолго до наступления эпохи политкорректности, он не стесняется называть вещи своими именами, не боясь никого обидеть. На вопросы журналистов о развитии технологий, видеоканалах, миллионах просмотров видео со сценами из повседневной жизни он просто со смехом отвечает: «Но это не имеет никакого отношения к кино. Кино — это не шутка и не прикол, это рассказывание истории, магия и создание новых миров. Конечно, на Youtube попадается что-то хорошее, но то, чем занимаюсь я, — это совсем другая профессия». [VIDEO]