Поиск
2 декабря 2014

Кристиан Бэйл: «Ярость и сила моего героя должны исходить от сердца, а не от мускулов»

Звезда фильмов «Престиж» и «Темный рыцарь», сыгравший Моисея в эпосе «Исход: Цари и боги», рассказал нам, почему он не считает себя кинозвездой.
Кристиан Бэйл: «Ярость и сила моего героя должны исходить от сердца, а не от мускулов»
  • Интервью: НатальЯ Хиггинсон

В «Исходе» вы играете Мои­сея, а Джоэл Эджертон — фараона Рамзеса III. Только что Эджертон рассказывал журналистам о вашем монтипайтоновском чувстве юмора, о том, как вы насмехались над его белоснежной туникой.

Трудно не смеяться, когда Джоэл стоит перед тобой, одетый, как певец Либераче, — нужно быть очень смелым и уверенным в своей мужественности актером, чтобы не выглядеть смешно в таком одеянии, будто выскочил ночью на улицу в накинутой на голое тело простыне. Это тяжело.

В чем вы видели свою задачу в изображении Моисея?

Он, конечно, непростой человек. С одной стороны, родился и вырос в очень привилегированных условиях — выше него был только Бог, — но осознал, что жил неправильно, и развернулся на 360 градусов. Он повел своих людей, казалось, на верную гибель, но при этом освободил 400 тысяч рабов и увел их туда, где они обрели новый дом. Наверное, он самый сложный герой, которого я когда-либо играл. Обычно я стараюсь полностью вживаться в роль и не отвлекаться от нее даже в перерывах между дублями. Но этот процесс превращения человека, привыкшего к привилегиям, в пророка, был слишком тяжелым, в таком состоянии невозможно нормально общаться с коллегами на съемочной площадке. Так что приходилось его «отключать» после команды «Стоп!» Когда я играл Патрика Бэйтмана в «Американском психопате», я еще мог себе позволить быть полным придурком после работы и списывать все на героя, хотя представляю, как ко мне относились окружающие. Так вот, Бэйтман — дитя малое в сравнении с Моисеем.

Вы известны своей готовностью идти на радикальные телесные трансформации ради роли — худеть до истощения или поправляться до опасного предела. Вам приходилось проделывать что-то похожее перед «Исходом»?

Когда я впервые встретился с режиссером Ридли Скоттом, я меньше всего был похож на Моисея, каким его привыкли видеть: ради «Аферы по‑американски» я отрастил огромное пузо и побрил голову. И когда я пришел, Ридли так странно на меня посмотрел. (Смеется.) Вы знаете, что интересно? При том, что египтяне трепетно документировали свою историю, у них нет упоминаний о десяти казнях египетских и исходе 400 тысяч рабов. Поэтому Моисей мог выглядеть, конечно, как угодно. Но из-за того, что зрители запомнили Моисея в исполнении Чарльтона Хестона в «Десяти заповедях» (1956) — а он там был с длинными волосами и бородой, — все думают, что Моисей так и выглядит. Я попросил хотя бы оставить в начале короткую стрижку.

раньше я мог себе позволить быть полным придурком после работы и списывать все на героя

И после той встречи со Скоттом вы начали срочно худеть?

Я вернулся к своему обычному весу, но в спортзал не ходил — не хотел играть Моисея как супергероя в экшне. Его ярость и сила должны исходить от сердца, а не от мускулов.

Вам нужно устроить вечеринку с Расселом Кроу в роли Ноя.

(Смеется.) Да, а лучше состязание! Ной против Моисея! Как Чужой против Хищника.

Жену Моисея Сепфору играет испанская актриса Мария Валверде…

Да, очень хорошая. Я к ней подошел поздороваться в первый день съемок, а она ответила: «Я играю вашу жену. Извините, что сразу не узнала». (Смеется.)

А что, есть люди, которые еще не знают вас в лицо?

Встречаются, да. Но на этих съемках меня почти никто ни с кем не путал. Я был тем самым парнем в мешке с капюшоном. Это Кристиан или мешок с картошкой? (Смеется.)

Я понимаю, что вы уже привыкли, но, наверное, это большая ответственность — знать, что от вас зависит постановка стоимостью в десятки миллионов?

Все равно каждый раз как первый. Приходишь на площадку, декорации для которой стоили состояние, там заняты сотни человек, а ты думаешь: «Только бы не показать, что ты самозванец». (Смеется.) Единственное, что может примирить с этим ужасом, — тот факт, что там находишься не ты, а твой герой. Наверное, поэтому я не считаю себя кинозвездой — кумиру нужно излучать обаяние и обольщать людей 24 часа в сутки, а у меня это плохо получается.

[VIDEO]