Поиск
15 октября 2014

Леонид Ярмольник: «С Ургантом соревноваться невозможно»

Знаменитый актер театра и кино — о жизни в кадре, честных деньгах и о том, как полезны бывают ссоры.
Леонид Ярмольник: «С Ургантом соревноваться невозможно»
  • Фото: Илья Вартанян
  • Текст: Алексей Беляков

Последние годы вас совсем мало видно в кино.

Просто вы не те фильмы смотрите! А если серьезно — потому что не в чем особенно сниматься.

Но сценарии, наверное, присылают ежедневно?

Раза три в неделю точно. Но их даже читать невозможно. Я пока не бедствую, и сниматься ради денег мне не надо. Я с большим удовольствием играю с Гармашем в спектакле «С наступающим…» в «Современнике». А если вдруг совсем нечего будет есть, надеюсь, друзья мне помогут.

А самому написать сценарий?

Это самая дефицитная сегодня профессия. Если бы я умел, был бы богатейшим человеком в этой стране.

Но попробовать-то можно?

Знаете, это все равно как в больнице человек на операционном столе говорит: «Не дам я этому хирургу делать себе операцию! Я сам сделаю лучше!»

А чем тогда занята жизнь актера и продюсера Ярмольника?

Про театр я сказал. Готовлю новые проекты. Еще строю загородный дом для дочери, рядом со своим. Это не столько строительство, сколько искусство. Моя жена — дизайнер, и мы с удовольствием этим занимаемся.

То есть вы с Оксаной сидите и рисуете эскизы интерьеров?

Нет, рисует Оксана, а я делаю так, чтобы эти рисунки воплотились жизнь. В этом проекте я тоже продюсер. И даже инвестор. А чем еще занимаюсь? Много времени отдаю тому, чтобы нормально относились к бездомным животным. Помогаю благотворительному фонду «Артист»… Работы на самом деле очень много. Понимаете, я уже достаточно наснимался и даже не очень радуюсь, когда меня утверждают на роль. Друзья шутят: «Тебе после работы с Германом можно вообще больше не сниматься».

«Трудно быть богом» делался 14 лет. Какая разница между тем Ярмольником, который входил в фильм, и тем, который его уже увидел?

Это единственный из моих фильмов, где я не вижу на экране себя. Да, физически это вроде бы я, но не могу относиться к себе как к артисту. Я слежу за этим персонажем как за другим человеком. Такого ощущения у меня нет ни от одной из 120 картин, в которых я снимался. А разница между тем Ярмольником и нынешним — гигантская, потому что работа с Германом — это особое испытание и школа. Меня полжизни учили играть, а он отучивал от этого. И отучил. Самый хороший артист — не тот, кто играет, а тот, кто живет в кадре. Он открывал меня такого, какого я сам не чувствовал. Там все было по‑живому. И, конечно, Герман — великий провокатор. Он жертвовал хорошими отношениями, когда ему надо было ввести меня в определенное состояние. Но он добивался своего.

Ведь был момент, когда вы вообще ушли со съемок…

Да я не раз уходил! Мы ссорились и месяцами не общались. Он даже искал артиста, похожего на меня, чтобы заменить на площадке. Но ссорились мы из-за его тяжелого характера. Он иногда говорил такие вещи, за которые люди бьют морду и больше никогда не разговаривают.

Но почему вы возвращались?

Нас мирила Света Кармалита, его жена и вечный соавтор. Но сейчас, когда Алексея Юрьевича уже нет, я думаю: может быть, это были самые интересные ссоры в моей жизни, а время съемок — самое счастливое в моей работе.

А почему он вдруг взял вас на главную роль?

Ну, во‑первых, не вдруг. Он пробовал многих артистов. Я тоже был удивлен поначалу: я характерный актер, который больше призван смешить. А тут Герман — великий режиссер, который делает особое кино. Но когда уже стал сниматься, сообразил: он ведь всегда на важные роли брал комедийных актеров — Ролана Быкова, Андрея Миронова, Юрия Никулина. Это и есть почерк Германа: «Вы тут думаете, что все знаете про Никулина, что это киргуду-бамбарбия? А вот вам!» И Миронов больше всего любил свою работу в фильме «Мой друг Иван Лапшин».

Вы были продюсером «Стиляг», и логично было бы ожидать, что продолжите с Тодоровским работу на «Оттепели».

Я и должен был. Когда Тодо­ров­ский все это придумал, я очень настаивал, чтобы писался сценарий: Валера сильно сомневался, что это будет кому-нибудь интересно, что какой-то канал это возьмет. Он дружит с Мэтью Вайнером, продюсером «Мэдменов», и у Ва­леры была мечта снять кино такого же уровня. Но он боялся, что не потянет все сам, ведь американцы снимают по‑другому: две серии один режиссер, потом две — другой. Тодоровский такого дублера для себя найти не мог. Но сценарий писал. Когда он был готов, я сказал, что найду деньги. А потом мы дали прочесть пару серий Косте Эрнсту. Эрнст — человек с гениальным продюсерским чутьем — ухватился и сказал: я это делаю! Мне было важно лишь убедиться, что Костя сможет давать денег столько, чтобы Валера снимал так, как ему хочется. И я очень рад, что все сложилось. Я ведь становлюсь продюсером только тогда, когда очень хочу, чтобы кино получилось, и готов искать деньги.

Признайтесь, вам с вашей эффектной внешностью наверняка предлагали стать «лицом» какого-нибудь бренда?

Предлагали. Но предлагали по‑русски — за какие-то идиот­ские деньги. Но я знаю, сколько это стоит в Европе и Америке, так что тут вопрос в цене. Да, я не буду рекламировать колбасные изделия, но часы или автомобиль вполне мог бы. Я однажды полгода уговаривал Олега Янковского, чтобы он согласился стать «лицом» Volvo в России. Когда мужик рекламирует хороший автомобиль — это нормально. Но так и не уговорил. Он очень дорожил своим актерским имиджем.

А на корпоративах вы работаете?

Всю жизнь! Это была очень существенная статья моего дохода. Когда еще известных ведущих в стране было три человека, я вел пять телепрограмм. Сейчас я не могу похвастаться таким же количеством предложений, как у Урганта, но пока приглашают.

С Ургантом соревноваться невозможно.

А он замечательный ведущий. И кроме того Ваня каждый день на экране. Кайф ведь увидеть на корпоративе живьем того, кого видишь дома в телевизоре. Таков закон этого «жанра». На мой взгляд, это честные актерские деньги. Ты появился как Дед Мороз, всех обрадовал.