Поиск
23 августа 2013

Сестры Кутеповы о феномене театра

В юбилейный для Мастерской Театра 
Фоменко сезон «фоменки» первого созыва 
сестры Полина и Ксения Кутеповы рассказали 
о феномене этого театра и гении 
его основателя
Сестры Кутеповы о феномене театра
  • Текст: Алексей Беляков
  • Фото: Алексей Киселев
  • Стиль: Светлана Вашеняк

Зимой, в начале метельных 1990-х, когда мне, вчерашнему учителю, заняться еще было нечем, а уже хотелось писать, но не о борьбе с тяжелым коммунальным бытом, кто-то добрый и мудрый посоветовал посмотреть спектакль студентов ГИТИСа. Назывался спектакль «Владимир Третьей сте­­пени», показывали его студенты курса Петра Наумовича Фоменко. О Петре Наумовиче я слышал лишь, что он задолго до меня учился в том же пединституте, что и я, потом еще снял фильм «Почти смешная история». Собственно, больше ничего я не знал.

Такая почти смешная история. «А как же билеты?» — спросил я того доброго и мудрого, который наверняка сейчас важный критик. «Ты что? Это студенческий театр! Они рады будут, если на их прогон хоть кто-то придет!» А зал был полон. Короче, спектакль начался.

И показали нам фантасмагорию по неоконченной вещице Гоголя. Вроде бы вздор какой! Не могли беспроигрышного «Ревизора» взять? Но все эти мальчики и девочки дышали и действовали в унисон тахикардическому стуку гоголевской трости, которую — не знаю уж как, сквозь какие наслоения Тверской и Невского — они могли услышать. Они чуть дурачились и не стеснялись того, что им тоже было смешно, они злодейски хохотали до того, что дребезжали вилки в клубе Night flight, который единственный чудом и уцелел с тех времен в тех краях.

Не считая памятника Пушкину, но ему-то, чугунному, не привыкать к лязгу и тряске эпох. Имена из пожухлой программки я выгравировал на постаменте своей новой любви: Галина Тюнина, Мадлен Джабраилова, Кирилл Пирогов, Тагир Рахимов, Рустем Юскаев, Юрий Степанов. И две рыжие бестии — Кутеповы. Ксения и Полина.

Сперва я думал, что нас дурачат и актриса одна, но они вдвоем носились по сцене, очень похожие

Понятно, что близнецы, непонятно было другое: зачем мастеру брать на один курс двойников? После я уже узнал, что в детском фильме еще в отрочестве они сыграли лисят.

А потом, после спектакля, я ехал в метро. И тут Гоголь сыграл еще одну шутку, не предусмотренную его рукописью (она ж осталась незаконченной!): напротив меня уселись все молодые ребята, которых я только что видел на сцене. Мне хотелось подойти к смеющимся нимфам и сатирам, поклониться, вручить каждому орден «Фоменки Первой Степени». Кстати, «фоменками» их начнут звать чуть позже, когда Петр Наумович уже преобразует курс в театр. Но в тот раз я не подошел — постеснялся и лишь полюбовался издали.

А кто-то из критиков написал тогда: хорошо бы, мол, обрести им свой дом! И было бы правда хорошо, потому что спектакли они ставили один за другим: Петр Наумович хоть и был мягким диктатором, но всегда пускал в свой театр других режиссеров. Только ставить было негде. На одно время их приютил Дом Актера на Арбате. «Это была комнатка метров десять, — рассказывает Полина Кутепова. — И в ней у нас было все: бухгалтерия, директор, администрация, да еще и актеры. Правда, в том же Доме Актера была сцена, где мы могли репетировать».

В 2000 году им отдали здание камерного кинотеатра «Киев» на Кутузовском, и каким-то чудом (как гоголевская Коробочка) «фоменки» сумели адаптировать под себя кинозальное пространство, хотя колонны все-таки мешали «Трем сестрам», да и зрителям. Зато тогда появилась законная дата рождения театра — 13 января, Старый Новый год.

Артисты-«фоменки» пошли нарасхват. Как раз возрождалось российское кино, а где еще было найти актеров с таким легким дыханием, чтоб шептал, но ветром сносило оператора. Как-то я, уже состоявшийся журналист, писал заметку про Полину Кутепову, и мне нужен был комментарий Георгия Данелии — он незадолго до этого снял ее в двух фильмах: «Настя» и «Орел и решка». Данелия выслушал мой вопрос в трубку и сказал: «Записываете? Так вот пишите: Полина Кутепова — звезда. Записали? Все!»

…Прошли годы, как пишут в уютных романах, «Мас­тер­ская Петра Фоменко» заняла новое комфортное здание между набережной Москва-реки и Кутузовским проспектом, построенное специально для них. Говорили, что не обошлось без высоких покровителей в сферах власти: там ведь тоже живые люди сидят и порой ходят в иные театры кроме Большого. И стало здание элитной недвижимостью. Элитной по качеству художественного материала.

Но интересна сейчас архитектура иного рода: каким образом за двадцать лет удержалась вся эта динамическая композиция под названием «фоменки»? Тем более что потом добавились еще две генерации. И сестры Кутеповы на полном серьезе называют себя стариками. Молодые — это которым лет по 35. На их счастье потерь было совсем мало: просто ушла в другой театр Ирина Пегова и трагически погиб могучий непобедимый Чичиков — Юрий Степанов.

«У нас появилось много новых актеров, — говорит Полина. — Это была инициатива Петра Наумовича — привлекать свежие силы. Многие из стариков восприняли это в штыки, а теперь мы понимаем, что он был прав. И мне кажется, что большинство из них одной с нами группы крови. Может быть, я наивна». Год назад не стало Петра Наумовича Фоменко. Артисты до сих пор не могут об этом говорить. С чем это сравнить? Только со смертью родителей.

Мне ни с кем и никогда не было так хорошо, как здесь

— объясняет Ксения Кутепова. — Но прошел всего год, и что будет дальше, я предвидеть не могу. — Ксения, но вот вы играли в паре спектаклей МХТ, неужели не предлагали остаться там же? — Нет-нет, — Ксения улыбается. — Они же знают, что никто отсюда не уйдет.

Петр Фоменко ревниво относился к киношным и театральным изменам своих ребят, просил почитать сценарии, ворчал, но, как говорил он же сам: «Прав тот, кто работает». Кирилл Пирогов сыграл брутального героя в «Брате-2», Галина Тюнина побыла несчастной супругой Бунина в «Дневнике его жены», Евгений Цыганов из новой генерации «фоменок» стал чуть ли не «лицом» поколения в «Прогулке» и «Питере FM».

Ксения неожиданно для себя оказалась звездой сериала «Без свидетелей», где играет психотерапевта. Ну, психологии вынужденных обстоятельств их учить не надо: они у себя в театре любой шнурок превращают в бич судьбы или орденскую ленту. Но тут все серьезно: приходят клиенты с проблемами, и надо решать, и еще с таким лицом, чтобы любой зритель с Уралвагонзавода поверил: она может, она спасет. Страна развалится, но она спасет!

«Так после этого сериала ко мне стали на улицах подходить, — смеется Ксения. — Нет, не за консультацией, а профессиональные психологи: «Вы так точно все сыграли, так правильно».

В этом же сериале дочку Ксениной героини, кстати, сыграла Надя Каменькович, дочь Полины. Никто не навязывал — режиссер попросил. Полина увидела дочь уже на экране, понравилось. Двое детей Ксении пока не снимаются. Она вообще хочет, чтобы сын Вася стал архитектором.

…Худруком театра после смерти Петра Наумовича назначили Евгения Каменьковича. Он давний ученик Фоменко и муж Полины Кутеповой. Предупреждая мои очевидные вопросы, Полина сразу мягко произносит: «Поймите, между мной и Евгением Борисовичем в театре очень большая дистанция. Иначе нельзя. А вообще по‑человечески я просто очень переживаю за Женю».

…Уже уезжая с интервью, Полина опустила стекло в машине — была она в белом платье, словно невеста, — и крикнула мне: — Приходите обязательно к нам в театр! Вам понра­вится! А я знаю, мне уже двадцать лет как нравится.