Поиск
7 сентября 2017

Софья Капкова: Мы не можем конкурировать, потому что стоим в пустом поле, взявшись за руки

В ЦДК стартовал Center Festival. Мы поговорили с Софьей Капковой, стоящей у его истоков, и узнали, почему снимать неигровое кино в России — занятие неблагодарное, но все же имеющее смысл

Фото: Архивы пресс-службы

Софья, давайте вернемся в 2013-й. Как и почему появился Center Festival?

На самом деле случайно. У нас не было никаких фестивальных амбиций, но был главный партнер — Музей Москвы. А еще — договоренность, что каждый год ко Дню города мы делаем серию спецпоказов документального кино о современной городской культуре, урбанистике, архитектуре. О жизни маленького человека в большом городе. Мы этот план начали активно реализовывать, уже отобрали картины для программы, как вдруг в последний момент Министерство культуры внесло новые поправки в законодательство. Согласно им фильмы не могли демонстрироваться на большом экране, если у них нет прокатного удостоверения. И здесь я поясню, что получение такого удостоверения — сложный и трудоемкий процесс. Дело даже не в деньгах и бумажной волоките, а в эксклюзивных правах на демонстрацию фильма на определенной территории. А у нас таких прав не было. Вот тогда-то и стало понятно, что нам нужен Center, поскольку фестивальное кино под эти ограничения не попадает.

Но ведь до этого у вас не было опыта организации фестивалей?

Скажу так: у нас не было опыта проведения крупных событий, но мы на это и не претендовали. Мне вообще слово «фестиваль» не нравится — оно подразумевает жюри, победителей, проигравших. А у нас побеждают все, потому как сам факт демонстрации такого рода фильмов — уже победа.

Помимо Center Festival в ЦДК проходит еще и Beat Film Festival. Начинался он как фестиваль документального кино о музыке, а с годами разросся, переформатировался, и теперь концептуально вы очень похожи. Считаете себя конкурентами?

Мы не можем конкурировать, потому что стоим в пустом поле, взявшись за руки. (Смеется.) Это, кстати, чисто российский подход: «Ооо, они делают что-то похожее, значит — конкуренты». Почему мы считаем, что зритель готов приходить на документальное кино в мае и не готов — осенью? Или наоборот? В том же Нью-Йорке проходит с десяток смотров, которые так или иначе пересекаются. И дело даже не в том, что «у них так», дело в другом: чем больше у нас в стране будет таких проектов, тем образованнее станет зритель, тем больше хороших и важных фильмов он посмотрит. Каждый из нас от этого только выиграет.

Как обычно формируется программа Center Festival?

Общий принцип такой: если вы в течение года не смотрите вообще ничего, посвятите три вечера нам и сможете составить представление о том, что было снято о городской культуре и о культуре в самом широком смысле. Мы не кинокритики планетарного масштаба, а небольшая компания со своими субъективными вкусами и взглядами, но мы очень тщательно отбираем участников. Например, один из блоков, «В центре внимания», посвящен фильмам-победителям престижных кинофестивалей — это все громкие мировые премьеры. Много интересных авторов в других разделах: «Общество» — о новых точках зрения на социальные проблемы, «Киноархив» — об актуальном через призму истории кино, «Культура» — о современном искусстве. А еще мы покажем проект Young Russia, презентацию которого точно не стоит пропускать. Его креативный продюсер — Майя Кузина, большая поклонница документалистики и наш куратор. Майя интересуется жизнью того самого поколения, о котором пойдет речь на экране. Это новые лица молодой России, девушки от 15 до 25. Сейчас всем интересно, чем они увлекаются, во что верят, каким видят свой город.

И они — часть аудитории ЦДК. Как она меняется год от года?

Стабильно растет. В 2013-м к нам за год пришло 13 тысяч человек, и это очень хорошая цифра для площадки с залом в 90 мест. В прошлом году зрителей было уже 50 тысяч. Надеюсь, эта тенденция сохранится. Ну, а если говорить о том, что это за люди, то навесить на них какие-то возрастные или социальные ярлыки невозможно — как и в случае с игровым кино. К примеру, недавно мы планировали показать — а в итоге его покажут на Артдокфесте — фильм про киевских руферов. Знаете, от кого я впервые о нем узнала? От своего 11-летнего сына. Тот на этих самых руферов подписан, называет их по именам и вообще держит руку на пульсе. Получается, что и мой сын-школьник — аудитория ЦДК.

Давайте вернемся к «Центру». Скажите, почему в лайнапе фестиваля не бывает, ну или почти не бывает российских авторов-документалистов?

А как же Young Russia? Но в целом вы правы, большинство фильмов — западные. И это не связано с какими-то предубеждениями. Просто в России нет индустрии. Есть единичные примеры хорошего кино, но даже они пока не повод говорить о неком явлении. Допустим, в прошлом году самым успешным документальным фильмом стала картина Леонида Парфенова «Русские евреи», получившая премию «Блокбастер». А теперь внимание: первую часть трилогии посмотрели пять тысяч человек. ПЯТЬ! У рэп-батла Оксимирона больше 21 миллиона просмотров, как вы помните. Выводы делайте сами.

Почему, по‑вашему, так происходит? Ведь советская школа документалистики была очень сильной.

А потом развалился Союз, большие киностудии закрыли. И долгое время никто не вспоминал о кино — ни о документальном, ни о каком бы то ни было другом. Сейчас ситуация медленно меняется. Но нам нужны школы с талантливыми выпускниками, нужна поддержка государства, независимые киностудии, авторская преемственность, наконец. И в этом смысле фестивали вроде нашего очень помогают, пусть это и нескромно прозвучит. Они формируют вкус и вызывают привыкание у аудитории, создают спрос.

У вас на нынешнем фестивале есть фавориты?

Young Russia, «Большие перемены», «Машины». Еще мне безумно понравилась «Внутренняя работа». Этот фильм — наблюдение за заключенными, отбывающими пожизненный срок в американской тюрьме. В четырех стенах на протяжении четырех дней проходит групповая терапия с участием преступников и нескольких людей извне: бармена, музейного сотрудника и помощника учителя, ищущих новых впечатлений. И вот мы видим, как эти мускулистые, татуированные мужчины говорят о своей фрустрации, выталкивая накопленные страхи, гнев, скорбь, детские обиды и комплексы. Эмоции, возникающие на экране, с трудом поддаются описанию, но могу сказать одно: такой сеанс психотерапии многим из нас сегодня необходим.

Зрители, у которых не будет возможности прийти на эти фильмы, смогут посмотреть их онлайн?

Это больной вопрос, к которому мы каждый год возвращаемся. Демонстрация фильмов в интернете — дорогое удовольствие, а мы частная организация, существующая за счет зрителей и компаний-спонсоров. Максимум, что мы можем предложить на сегодняшний день, — прийти на второй сеанс, если не получилось на первый. Цифра «два» вообще для нас особенная. «Два» — это уже широкий прокат. (Смеется.)

Текст: МАРИЯ БЕЛОКОВЫЛЬСКАЯ