Поиск
25 мая 2016

«Я строю для зрителя ловушку»: интервью с пионером медиаарта Марниксом де Нийсом

Накануне открытия летней площадки ГМИИ имени А. С. Пушкина, «Дома впечатлений», один из 19 художников проекта рассказывает о хорошем медиаарте, ловушках сознания и влиянии Snapchat на искусство.
«Я строю для зрителя ловушку»: интервью с пионером медиаарта Марниксом де Нийсом
  • Интервью: Катя Сахарова

На территории ГМИИ имени А. С. Пушкина, в Усадьбе Голицыных, 26 мая открывается «Дом впечатлений» — мультимедийный проект, представляющий работы девятнадцати выдающихся художников XX и XXI веков, работающих в направлении медиаарта. Красочные инсталляции Била Виолы, Брюса Наумана, Ирины Наховой, Кристы Зомеррер и Лорана Миньоно, Шанталь Акерман и других поднимают серьезные вопросы столкновения прошлого и настоящего. Накануне открытия «Дома впечатлений» Harper’s Bazaar ART встретился с одним из художников проекта — пионером голландского медиаискусства Марниксом де Нийсом, который представляет на выставке инсталляцию «Распадающиеся перспективы 2.0», созданную им в 2012—2013 годах.

Марникс, во всех интервью вы говорите, что технология двигает культуру, а не наоборот. Этот мотив присутствует в вашей работе, представленной в «Доме впечатлений»?

Да, в инсталляции «Распадающиеся перспективы 2.0» я визуализировал фотографии из Интернета. Вместе с командой специалистов сделал точечные проекции четырехсот самых популярных на Flickr мест для фотографий в мире. Это сухая статистика, я ничего специально не подгадывал: вот ватиканская Базилика Сан-Пьетро, здесь — слон из музея Natural History Museum в Нью-Йорке, это — римский Колизей. Уловить природу было сложнее, она же не может быть статичной, — фотографии с территории Африки, например, не вошли в проект. Поэтому здесь в основном здания, достопримечательности. Но опять же, это выбирали пользователи, а не я. Вручную я выбирал только звуковое сопровождение — из видео пользователей в YouTube: искал по тегам места, и выбирал те ролики, где никто громко не болтает и не хихикает. Изображения я перенес в 3D-плоскость и наложил на довольно большой экран, соблюдая основные географические координаты объектов — север, юг, восток и запад. Здания оживают, растворяются в пространстве, а управлять всем можно с помощью условной мышки в виде шара из полиуретана c сенсором внутри. Кстати, я сделал его сам на прошлой неделе — старый износился за четыре шоу в других странах. Это важный момент касательно инсталляций, — люди постоянно их трогают, и художник должен регулярно обновлять какие-то части.

Художник Марникс де Нийс на фоне своей инсталляции «Распадающиеся перспективы 2.0» в «Доме Впечатлений» в Москве

В своих работах вы часто поднимаете проблематику влияния Интернета на человека. Вы придаете происходящему критическое переосмысление или просто фиксируете его?

Я подвергаю Интернет критическому анализу. Всемирная сеть сильно упростила наше видение мира. Мы обращаем внимание только на основные моменты, вспышки событий. Работая над своим проектом, я выяснил, что люди зачастую реально выбирают одну и ту же точку для съемки того или иного места. Происходит демократизация контента, все превращается в мейнстрим. Например, возьмем Дамскую площадь в Амстердаме: все идут на один и тот же угол площади, и этому есть причины: во‑первых, фасад действительно очень красив с того угла. Во‑вторых, это удобное расстояние для большинства телефонных фото-линз. В-третьих, освещение, и, наконец, это самая оптимальная точка для съемки, где тебя точно не собьет трамвай.

И что в этом плохого?

Если вы приедете на Дамскую площадь, не изучая ее по фотографиям заранее, то сможете увидеть гораздо более совершенную версию этого места. А Интернет в данном контексте — упрощенная версия реальности. Я стремлюсь донести эту мысль, выбирая красивую, визуально привлекательную форму.

То есть ваше искусство призвано развлекать? Раз вы стремитесь сделать его красивым.

Развлекательный аспект есть: наличие интерактива препятствует созерцанию, эффект присутствия перекрывает собой все, зритель физически включается в интерактивную среду и времени на осмысление остается мало. Но если зритель после просмотра инсталляции ничего не вынес и мысленно вопрошает «Черт, что это вообще было?» — это конец. Поэтому я стараюсь создать своего рода ловушку, погружаю зрителя в визуально яркий контекст, но все же стараюсь рассказать историю.

Лично мне очень нравится ваша ранняя работа «Run, motherfucker, run», где зритель встает на условную беговую дорожку, и изображение меняется в зависимости от скорости бега. В этом смысле ваше искусство социально и даже антропоцентрично: человеку отводится ведущая роль в инсталляции. Зачем вы это делаете?

Это тоже ловушка: человеку кажется, что все зависит от него, но потом он понимает, что не так уж многое он контролирует. Да, дается выбор — можно бежать влево или вправо, но на итог это не влияет: выбор оказывается иллюзорным, импульсивным. Ты просто бежишь на машине, которая заставляет тебя бежать, — и я предлагаю над этим подумать.

Медиаарт делится на хороший и плохой в вашем понимании?

В этом контексте медиаарт не более и не менее коварен, чем любой другой вид искусства. Допустим, хорошая живопись должна иметь смысл, с медиаартом тоже самое. Есть просто красивые высокотехнологичные штуки, в английском языке есть для них удачное слово «eyecandy», но по мне это не искусство — скорее, медиадизайн, которого полно на медиаарт-фестивалях. Искусство должно давать нечто большее, чем просто симпатичный интерфейс.

Ваше творчество анализирует влияние культуры на человеческие чувства. Как вы думаете, может ли хорошее искусство вызывать негативные эмоции?

О, да, и я очень хорош в создании негативных эмоций! Искусство не обязано быть в удовольствие: я, например, люблю экспериментальную музыку, которая создана совсем не для того, чтобы ласкать слух. Во многих своих работах я исследую скорость, использую сверхзвуковые эффекты, которые даже физически опасны и рождают стойкое чувство страха. Эмоций, которые человек ощущает физически, всем свои существом, не так много: страх, радость, любовь, удовольствие — типа того, которое возникает от вкусной еды. Это очень базовые чувства. И я изучил практически все в своих работах.

Как правильно воспринимать медиаарт? По‑вашему, это эмоциональный, физический, рациональный или подсознательный процесс?

Первое, что хочется выбрать — эмоциональный. Я прав? Нет. Дайте подумать. По сути это визуальный процесс — то есть физический. Не рациональный точно. В общем, я бы сказал это визуально-подсознательный процесс.

«Распадающиеся перспективы 2.0» в «Доме Впечатлений»

Как вы считаете, современное искусство созвучно настоящему или все же больше сконцентрировано на проблемах будущего?

Да, медиаарт обращен в будущее: темы, технологии. Но я-то постарше, и могу вам сказать, что большинство этих вопросов звучит уже на протяжении 25 лет. В Голландии все помешаны на очках виртуальной реальности: сегодня они выходят на более массовый рынок, а некоторые художники экспериментируют с ними довольно давно. Просто сейчас узнаваемость стала выше, а сам по себе медиаарт, на мой взгляд, существует почти тридцать лет.

Вы цитируете в своих работах другие виды искусства?

Да, например, экспериментальное кино на заре его развития меня вдохновляет. Когда камеру привязывали к поезду или машине, и люди задавались вопросом, что же можно сделать с этим новым видом искусства. Это легендарный момент, когда человек впервые чувствовал, что находится внутри картинки, которая двигается перед его глазами.

Вы учились на скульптора…

Да, но вы должны понимать, что в 1980-е годы, когда я учился на скульптора в Голландии, мы уже не занимались классическими вещами в духе Микеланджело. На тот момент скульптура уже была искусством инсталляционного типа: я восхищался Брюсом Науманом, работы которого сегодня висят на соседней стене этой московской выставки. Мой бэкграунд как скульптура выражается не в том, что я леплю шары из полиуретана для своих инсталляций, это мне вообще неинтересно, с удовольствием куплю готовый подходящего диаметра. Я перенес в свое творчество интерес к пространству как таковому — скульптура и медиаарт в этом смысле близки.

Сейчас современные художники часто используют 4D и даже 5D форматы. Это потому, что люди стали менее чувствительными, и нужны использовать больше ресурсов, чтобы до них достучаться?

Конечно, мы сейчас живем в очень искушенном обществе. Наша жизнь спроектирована как медиатеатр с точки зрения дизайна. Людям быстро становится скучно, у них есть потребность в удовлетворении всех органов чувств одновременно. Я пытаюсь использовать всю эту палитру, чтобы донести свой посыл через искусство.

А вы сами любите гаджеты, технологии, новые приложения на смартфон?

Честно говоря, я очень медленно к этому адаптируюсь. У меня, конечно, не очень старый телефон, но дешевый. Я буду последним человеком, кто купит новенькую модель айфона. В социальных сетях я не очень активен, у меня есть Facebook. Последнее, о чем я узнал — приложение Snapchat. Оно наглядно демонстрирует, что мы живем в век, когда история становится абсолютно визуальной. Люди уже даже не переписываются, а просто посылают друг другу фото. Но лично я лучше приглашу тебя в бар вечером, чем увижу 25 фотографий того, что ты делала сегодня.


Выставка «Дом впечатлений. Классика и современность медиаарта» пройдет в рамках летней программы Музейного городка ГМИИ им. А. С. Пушкина с 26 мая по 30 сентября (Волхонка, 14, стр. 5, Усадьба Голицыных).