Поиск
17 апреля 2017

Чем российский совриск порадовал Запад

Куратор Екатерина Иноземцева о сказочности и «искусстве вопреки»

Михаил Смаглюк. Инсталляция (фрагменты мастерской).
Михаил Смаглюк. Инсталляция (фрагменты мастерской).
Фото: Алексей Народицкий. Музей современного искусства «Гараж»

Bazaar.ru объединился с Музеем современного искусства «Гараж» в попытке разобраться в тонкостях современного искусства. Каждую неделю эксперты «Гаража» будут рассказывать о самых разных гранях современной культуры. Начинаем с колонки куратора Екатерины Иноземцевой — о том, чем российское искусство сумело привлечь пристальное внимание Запада.

Первая Триеннале российского современного искусства стала одним из самых освещаемых культурных событий в России за последнее время на Западе — о ней писали New York Times, Washington Post, The Art Newspaper, а среди гостей значатся кураторы нью-йоркского МоМА и сам Ханс-Ульрих Обрист. Публикаций в западной прессе было так много, что мы решили пройти по самому прямому и очевидному пути и выступить в традиционном жанре «обзор зарубежной прессы», чтобы понять и отчасти проанализировать, чем стала триеннале для многочисленных международных гостей, которые не слишком погружены в местный контекст, и как, наконец, мы выглядим «со стороны».

Другая Россия

На фоне политической повестки, порой драматической и агрессивной, триеннале оказалась спасительным культурным пространством, где можно было обсудить общий культурный опыт, возможность интеграции России в современные процессы. Обзор в авторитетном ArtNet открывается фотографией монстрации «Здесь вам не Москва». По мнению автора, политическая повестка мешает миру увидеть то, что происходит в актуальной культурной жизни России. The Art Newspaper, одно из ключевых мировых изданий об искусстве, отмечает: «Современное искусство в России остается слепым пятном для подавляющего большинства иностранцев». Особенно в США, где общий контекст новостей из России исчерпывается кибератаками, допинговыми скандалами и политическими коллизиями, триеннале представила другой образ страны. Появилось ощущение облегчения, свежести. «Получившаяся выставка, несмотря на амбициозность затеи, вызвала самые разные критические реакции, вскрывая одно простое обстоятельство — насколько сложно, а порой невозможно, «впихнуть» в один проект все то, что происходит в стране последние пять лет», — пишет The New York Times. Действительно, на триеннале возникает ощущение плавильного котла, зритель не всегда ясно понимает границы и пределы того или иного раздела, часто поток визуальной информации становится избыточным. С нашей стороны, это было отчасти сознательное решение, когда разделы, а значит, и выделенные кураторами секции, взаимопроникаемы, оплодотворяют друг друга, а отдельные действующие лица российской художественной сцены с одинаковым успехом могли бы быть представлены в разных ипостасях.

Действие и ирония

Старший куратор МоМА в Нью-Йорке Роксана Маркочи отметила, что одним из самых интересных разделов оказалось «Искусство действия». Здесь собрались те художники, которые объединяют собственно художественные стратегии с разного рода активизмом и реагируют, прямо или опосредованно, на события политической жизни России. Эти работы радикально критикуют текущее положение дел, размышляют о вязком состоянии, в котором мы все находимся после 2012 года. Это оказалось решающим и самым интересным для Запада. Родовое свойство российского искусства — это ирония и абсурд. Ведь окружающая действительность порой приобретает такие формы, что адекватной реакцией становится ироничное высказывание часто прямого действия (например «Монстрации» Артема Лоскутова), как и демонстрирует активистский раздел.

Александр Баюн-Гнутов
Александр Баюн-Гнутов «Гримуар», 2014 год. Смешанная техника. 21×16×2,5 см. Частное собрание

Анфим Ханыков
Анфим Ханыков «Камень», 2017 год. Инсталляция. Дерево, бочка, кирпич, самогон. Размеры варьируются. Предоставлено художником

Сказочность

Некоторая сказочная составляющая работ, экзотический вид самих художников не остались без внимания коллег. Тут главные герои — Александр Баюн-Гнутов из Саратова и Анфим Ханыков из Ижевска, которые вполне сознательно выстраивают художественную стратегию вокруг образа мага и волшебника. Одна из сказочных историй связана с репортером Washington Post Эндрю Ротом. На самом последнем этапе подготовки триеннале мы с Эндрю поехали в Краснодар. Ехали не просто так, а знакомиться с удивительным художником и чисто гофмановским персонажем — Михаилом Смаглюком. Он ювелир и реставратор краснодарского художественного музея. Более того, он еще сам шьет обувь и шляпы. Рот назвал его кубанским Фаберже и сравнил с одним из персонажей Уэса Андерсона. Весь его текст в Washington Post был выстроен отчасти как детективная история — как уговорить художника приехать в Москву, показать часть своей мастерской и уехать из не самого волшебного места с полным ощущением произошедшего чуда.

Главные хиты

Однозначным хитом, по мнению западных гостей, стала работа Аслана Гайсумова «Номера». Аслан работает с темами относительно недавнего прошлого, коллективной памяти о нем. А именно — о двух чеченских кампаниях, войны в новейшей истории страны. Издание ArtNet посвятило этой работе чуть ли не полполосы. Ханс-Ульрих Обрист, приехав на триеннале, отметил для себя двух главных героев — Аслана Гайсумова и Таус Махачеву. В работе Аслана он увидел новый способ выражения коллективной памяти. В интервью одному немецкому изданию он вспоминает другую работу Аслана — «Волга». В ее основе — реальная история. Еще мальчиком Аслан пережил обе чеченские кампании, однажды, чтобы уехать из Грозного, в старую «Волгу» влезли больше 20 человек. Уже сейчас подтверждено участие Аслана в некоторых выставках, к которым приложил руку Обрист.

Аслан Гайсумов
Аслан Гайсумов «Номера», 2015 год. 50 металлических номерных знаков. 20×80 см каждый. Предоставлено художником и Zink Gallery

Искусство вопреки

The New York Times приводит комментарий Таус Махачевой: «Все сообщества, локальные арт-сцены существуют вопреки: вопреки реальности, вопреки отсутствию какой-либо поддержки. И это искусство вопреки оказывается невероятно правдивым и красивым». Эти слова действительно отражают ситуацию за пределами Москвы и Петербурга. В ходе наших путешествий по стране мы обнаружили удивительную вещь: практически тотальное отсутствие какой бы то ни было инфраструктуры. Советские союзы художников и раздача мастерских ушли в прошлое, а ничего взамен не появилось. Когда случился в России бум современного искусства в середине 2000-х, инфраструктура за ним не поспела. Поэтому, в отличие от многих стран, в России много самоорганизованных пространств и сообществ. Их создают сами художники, историки искусства — энтузиасты. У отсутствия инфраструктуры есть опасное последствие — искусства просто не видно. Поэтому, как отметил наш директор Антон Белов, триеннале — это не desktop research, а настоящее полевое исследование. Триеннале российского современного искусства сравнивают с Биеннале национального американского искусства Уитни. Причем в пользу «Гаража». В отличие от американской биеннале, которая отбирает художников из довольно крупных городов, наши кураторы искали участников в совершенно не очевидных местах, пытаясь преодолеть не только физические границы, но и известную изолированность отдельных локальных сцен от магистральных процессов. Правда, не факт, что эти магистральные процессы им вообще нужны, но это уже вопрос другого порядка, но обозначить возможность выбора — едва ли не самая важная вещь.

Таус Махачева
Таус Махачева «Путь объекта», 2013 год. Марионетки, смешанная техника, звук. Размеры варьируются. Предоставлено художником

← Нажмите «Нравится» и читайте нас в Facebook