Поиск
4 сентября 2017

Нина Кравиц: «Любящие свою работу люди выглядят счастливыми и красивыми»

Самый популярный российский музыкант в мировом масштабе о том, почему ее нельзя назвать диджеем, где по‑настоящему «вжарить» и как проявление эмоций превратилось в ошибку

Смотря на новое поколение диджеев на различных презентациях и модных вечеринках, которые ставят свой плей-лист из Apple Music, минимально сводя треки, может показаться, что это веселая и простая профессия, требующая только одного — фотогеничности. Но нет. Жизнь настоящих диджеев — это ежедневные перелеты, вместо дома — отели, на смену друзьям — организаторы. И вопреки стереотипам — довольно земные гонорары. Поэтому хрупкая девушка из России, ставшая электронным музыкантом мирового уровня, — это, без преувеличения, круто. О ком мы, несложно догадаться — она такая одна, Нина Кравиц.

Тинейджер из Иркутска

Я была просто мечтательным тинейджером из Иркутска. Мне нравилась электронная музыка и московское радио «Гараж» — я даже записывала их шоу. Когда появился интернет, изучила биографию каждого хаус-диджея Детройта и Чикаго. Смешно, что я про их жизнь знала больше, чем про то, что они играют: тогда еще не было развито пиратство и музыки не хватало. В Москву приехала после школы поступать на стоматолога, а уже на втором курсе устроилась в легендарный журнал «Птюч». Там проработала года три, вплоть до его закрытия. Нужно было как-то «перебиваться», поэтому приходилось много работать: одновременно с учебой занималась тысячью разных дел, даже помогала в организации выступлений — заботилась об артистах.

О начале карьеры диджея

В течение следующих семи лет я накапливала знания и опыт: коллекционировала пластинки, играла музыку в кафе и ресторанах — все было скромно. Были периоды, когда играла фанк и выступала в группе как вокалистка. Однажды даже приняли мою заявку на рок-фестиваль в Америке, но не дали визу — настоящая травма. Мы продолжили гастролировать с группой, но в какой-то момент поругались, и я отдала все песни и всю музыку, которые мы вместе записали. Они считали, что я не являюсь сопродюсером песен, хотя те были абсолютно моими. В общем, купила компьютер, микрофон и стала делать все сама. За первые три месяца поняла, что мне никто не нужен, что я сама прекрасно справляюсь. Был такой подъем: сидела ночами напролет, загружала песни в MySpace, который тогда еще был популярным.

О продвижении в Европе

Когда я решила двигать свою музыку за пределы России, то была уже довольно известным диджеем в Москве. Чтобы к моей работе относились непредвзято, я выбрала новое имя и под ним загружала треки в MySpace. Плюс посылала альбомы в разные лейблы. Так я сначала записывала треки в домашних условиях, а потом на разных студиях. И музыка, кстати, получалась очень разная. За год я выпустила две успешные пластинки, которые обеспечили мне прорыв в андеграундных кругах и прорубили окно в Европу. Еще так совпало, что меня уволили из «Пропаганды», где я устраивала вечеринки, хотя была довольно успешна в этом. Снова какие-то интриги, после которых у меня была очередная драма, и я решила все силы направить на международную карьеру. Теперь, если смотреть статистику Facebook, в Европе и Америке меня знают лучше, чем в России. В Италии, например, за мной следят 130 тысяч человек, а в России, по‑моему, 7−8 тысяч. Даже в Тунисе, кажется, больше.

О профессии

Я не считаю, что диджеингу можно и нужно учиться, — это должно приходить само по себе. Во‑первых, я не диджей, я артист, музыка течет в моих венах. Я против всяких диджей-школ. Артистом нельзя стать: им либо рождаются, либо нет. Можно приобрести навыки, усовершенствовать их, но если в человеке нет того необъяснимого, таланта или чутья, то этому не научишь. Как у пианистов: есть хорошие с технической точки зрения, но не каждый, сидя у рояля, вызовет эмоции, заставит плакать.

Многие смотрят и думают, что суть моего творчества заключается в сведении двух песен и все, а это не так. Мне понадобилось 15 лет, чтобы стать артистом: коллекция пластинок, кругозор, умение передавать эмоции и сосредотачивать внимание, актерские способности — это не преподают в школах. Электронная музыка — такой неопределенный вид искусства, которому невозможно выучиться.

О любимых музыкальных фестивалях

У меня много любимых фестивалей. Амстердамский Dekmantel, безусловно, один из них: особенная, ни с чем не сравнимая атмосфера, возможность потусоваться со своими коллегами на открытом воздухе. Августовский Flow Festival получился очень хорошим, было много отличных артистов. Там я слушала Aphex Twin — давняя его фанатка. Нравится еще Coachella, потому что, когда заканчиваешь выступление, можно пойти послушать музыку не на бэкстейдже, а прямо из толпы зрителей. Меня там не знают, а значит, можно спокойно танцевать со всеми вместе. Еще крутой Awakenings. Я вообще голландцев очень люблю за фестивали, они круто их делают. Там можно по‑настоящему «вжарить техно». 160 ударов даже!

Из тех, где я играла, мне очень запомнился Exit. У меня тогда было шесть выступлений за один уик-энд в разных странах. Драйв, изматывающая ситуация, и заканчивалось все, когда я начинала играть на рассвете на Exit. Старый форт и 25 тысяч человек — просто шикарно. Найдите фотографии с дрона — панорама просто потрясающая. И вот Sónar, пожалуй, тоже выделю.

О плотном графике и постоянных разъездах

12 сетов в месяц в разных странах — это еще нормально. Пару лет назад мне приходилось больше работать. Сейчас тоже много, но я стала аккуратнее выбирать, чтобы не было перегрузок. Надо держать себя в руках, чтобы остаться с ушами и прилично выглядеть. Я такой трудоголик, что, если не остановить, возьму работу других людей. Меня спрашивают: «Зачем столько? Денег, что ли, мало?». Но не в этом дело. Когда этот драйв начинается, остановиться невозможно. Параллельно занимаюсь кучей дел: у меня нет менеджера, но есть два лейбла, где нужно связываться с артистами. Один «трип» — очень успешный в андеграунд-среде. А второй — Galaxiid — рыбка такая новозеландская, ничего общего с космосом. Продвигаю русскую электронику. Еще хочу начать наконец свой мерч делать. Кое-что уже есть, но хочу сотрудничать с дизайнерами, портными. В основном все, что делаю, раздается друзьям, а не продается.

О моде и внутреннем балансе

Люблю эксклюзивные бренды, но я умеренный фэшиониста — Off-White, мой личный дизайн, Frame. Чаще всего выгляжу так, будто мне неинтересна мода, но при этом я, конечно же, в курсе того, что вокруг. Просто не фанат. Очень не люблю ходить по магазинам, а что-то вроде Giuseppe Zanotti мне несвойственно — слишком броско. Мне нравится выглядеть самой собой, чувствовать себя в своей тарелке, в своем личном амплуа.

Чтобы хорошо выглядеть, нужно следить за тем, что ты ешь, пьешь и в каком количестве. Но если честно, для такого человека, как я, это все не имеет никакого значения, потому что моя работа — это тройные смены стюардесс. Не каждый физически на это способен: когда не спишь по 48 часов, еще и с таким джетлагом, это все намешивается и иногда организм выходит из строя. Стандартное правило — как можно больше спать. Если не спишь, то любые заморочки по поводу внешности не имеют никакого значения. Правда, люди, по‑настоящему любящие свою работу, получающие от нее удовольствие, даже независимо от того, сколько они выпили шампанского накануне, выглядят счастливыми и красивыми. Сияние изнутри перекрывает какие-то вещи типа лишнего веса. Об этом, конечно, тоже надо заботиться, но иногда даже стройные красотки излучают гораздо меньше энергии, чем люди не такие идеальные, но у которых все сбалансировано внутри.

О русской и мировой электронной сцене

Я нахожусь под влиянием глобальной культуры. О танцевальной музыке говорить как об андеграундной уже нельзя — давно размылись границы. Когда стоишь на фестивале, а тебя слушают 20 тысяч человек — это не андеграунд. Это не плохо, просто факт. В Москве этого нет. Тут всегда хорошие вещи локальны. Но когда я жила здесь и пыталась делать свою вечеринку, мне было тесно. Мне кажется, появились классные фестивали, новые артисты, но говорить о русской электронной музыке… Да, есть отдельные хорошие люди, но как явления этого нет. Хочется работать над этим, например Владивосток — там вообще ничего не происходит. Я приехала туда из Японии, сделала на свои деньги вечеринку, пригласила ребят из Москвы. Никита Забелин, Рома Цукерман, Мира Ishome — отличная компания собралась. На крышу Морвокзала пришло 400 человек. Собрался весь регион, из Хабаровска люди приехали — это же здорово! Безусловно, я патриот, но никогда не позиционировала себя как исключительно русского человека. Я человек мира и поддерживаю такую идею, как музыка без политических границ. Стараюсь просто слушать ее, но с каждым днем это становится сложнее. Все меняется, вытесняются важные идеалы, ценности. Будто фильм «Бегущий по лезвию». Смотришь, вроде человек, а на самом деле робот, который думает, что человек. Мы все, мне кажется, потихонечку теряем человеческий облик. Все за нас делает кто-то, даже музыку: думаешь, что сам ее записываешь, а на деле стоит программа.

Об интернете, который вытеснил все

Что такое интернет? Это самостоятельная реальность со своим разумом, говорящая, что делать. Портит твое настроение или, наоборот, поднимает самооценку, вызывает зависимость, меняет твою манеру мыслить, делает рабом, ищущим бесконечное подтверждение, оправдание, одобрение. Ты уже сам собой не являешься, самому по себе существовать неинтересно. Вот придешь в ресторан — и неужели можно заниматься такими глупостями, как разговаривать со своим другом? Зачем все это нужно, у тебя же есть телефон! Гораздо интереснее что-то запостить. До абсурда доходит. Технологии вытеснили все живое, и поэтому любое проявление эмоций сразу же воспринимается как ошибка. Еще это ощущение, что никому ничего не интересно. Даже когда читаешь текст в интернете, там говорится, сколько времени тебе потребуется, чтобы закончить читать. Смотришь — три минуты. И думаешь: нет, слишком долго, что я буду свое время тратить?

Интервью: ДИНА СИЛИНА, ЕКАТЕРИНА ПОКЛАД
Редакция bazaar.ru выражает благодарность фестивалю Flow за возможность провести интервью.