Поиск
2 февраля 2017

I Love NY: что Раф Симонс хотел сказать новой коллекцией

Показ Raf Simons осень-зима 2017 прошел сегодня ночью в Нью-Йорке

Cегодня в рамках Недели мужской моды в Нью-Йорке Раф Симонс презентовал долгожданную коллекцию Raf Simons осень-зима 2017—2018. С 1997 года показы именной марки дизайнера проходили только на Неделе моды в Париже или на июньской Pitti Uomo во Флоренции, поэтому перенос шоу в США стал большим событием для фэшн-сообщества. Особенно в свете того, что уже через несколько дней состоится самый ожидаемый дебют этого года — первое шоу Calvin Klein под руководством Симонса. Но об этом — на следующей неделе.

Что до прошедшего показа Raf Simons, то не будем первооткрывателями, если скажем, что с учетом обострившейся в Нью-Йорке политической ситуации от традиционно продвигающего в своих коллекциях бунтарскую философию Симонса на этот раз протеста ждали больше, чем когда-либо. Но его коллекция оказалась совсем не о политике Трампа, а в первую очередь о Нью-Йорке и для Нью-Йорка.

Комментируя новую работу, Раф Симонс признается, что сделал ставку на ностальгию: «В этой коллекции я стремился передать чувства человека, который впервые увидел Нью-Йорк. Скажем, обычного мальчишки. Зачастую первые впечатления от города неизбежно связаны с самыми растиражированными туристическими местами и символами. В случае с Нью-Йорком это Статуя Свободы, знаменитое I Love NY… Я хотел вернуться к своим первым впечатлениям от этого города и сравнить их с теми чувствами, которые испытываю к нему сегодня. Так что моя коллекция — это история, в которой связаны свежий юный взгляд и сегодняшний день».

Раф Симонс
Раф Симонс

По признанию Симонса, приход к власти Трампа никак не повлиял на восприятие дизайнером Нью-Йорка: «Нет, главное не изменилось: для меня это по‑прежнему город с невероятной историей и потрясающими людьми… Спроси вы меня, скажем, не против ли я того, что сейчас происходит в этой стране, я отвечу, что против. Я уверен, что в сегодняшнем Нью-Йорке не должно быть места страху. Мы должны набраться смелости и решиться на то, чего от нас никто не ждет».

И Симонс решился — от него ждали революции, а он выбрал реставрацию ностальгии, пригласив на подиум тинейджеров родом из 90-х, одетых в широкоплечие сюртуки с широкими лацканами с атласным блеском, клетчатые пиджаки с рукавами, наполовину заимствованными у спортивных толстовок, и жилеты, перетянутые цветным «скотчем-ремнем». Из-под них выглядывают растянутые футболки, длинные рубашки с накладными карманами и грубые свитера-признания с нетленным I heart NY и другими дизайнами Милтона Глейзера, которые автор сочетает с нарочито объемными заламывающимися внизу брюками. Так Симонс напоминает о том, как подросткам приходилось донашивать доставшиеся им по наследству от старших братьев и отцов старомодные костюмы-тройки, кричащие своим размером о том, что они сняты с чужого плеча. Но права на собственную плетеную бисерную «фенечку» на шее у этих парней было не отнять. И если это не протест, тогда что?