Поиск
6 ноября 2015

Карл Лагерфельд: «Fendi - это римская версия меня самого»

Карл Лагерфельд, громко отпраздновавший 50-летие у руля Fendi, рассказал Harper’s Bazaar о своих непростых отношениях с мехом, итальянской едой и любителями селфи.
Карл Лагерфельд: «Fendi - это римская версия меня самого»
  • Фото: Филип Синден
  • Стиль: Сара Гилмор
  • Текст: Саша Слейтер

Середина лета. Париж плавится в невыносимой жаре. Добрая половина жителей французской столицы уже сбежала к морю, оставив город на разорение туристам. Но в студии Карла Лагерфельда на Правом берегу Сены кипит работа. В просторной комнате с хрустальной люстрой и уходящими в перспективу книжными полками десяток белошвеек вносят последние штрихи в коллекцию Fendi весна-лето 2016, только что приехавшую из Рима. А в кабинете по соседству законченные образы оценивает высокая комиссия: Сильвия Вентурини Фенди, отвечающая за аксессуары и мужскую одежду Дома, стилист показов Шарлотта Стокдейл, ее коллега Кэти Лайолл и — во главе стола, в лоскутном пиджаке Junya Watanabe, неизменных черных очках и перчатках без пальцев — сам Карл Лагерфельд.

Совещание затягивается. Наконец команда Fendi собирает вещи и уезжает обратно в Рим, а меня подводят к Лагерфельду. «Доволен ли я тем, что сейчас увидел? — повторяет дизайнер мой первый вопрос. — Да. Но, честно говоря, как только заканчиваю коллекцию, тут же о ней забываю и полностью сосредотачиваюсь на следующей. Мода — как шоу-бизнес: когда перестаешь надеяться, что твой новый проект будет лучше предыдущего, и начинаешь гордиться тем, что уже сделал, можно смело уходить со сцены».

Мне не нравится нынешняя манера дизайнеров говорить: «Я возвращаюсь в 60-е, или 70-е, или 90-е». Не хочу вешать ярлык на то, что витает в воздухе.

Но про шоу Fendi Haute Fourrure, прошедшее во время парижской кутюрной Недели в Театре Елисейских Полей, он все же вспоминает не без гордости. На показе, больше напоминавшем парад гипертрофированной роскоши, модели вышагивали по подиуму в золотых и серебряных ботфортах, завернутые в угольно-черные шубы из соболя, на персиковых накидках расцветали норковые орхидеи, а саундтрек из «Весны священной» Стравинского поднимал происходящее на новый уровень торжественности. Этим показом Лагерфельд отметил свое 50-летие у руля Fendi. «Да, мы отлично поработали, — говорит дизайнер, — смешали старые традиции с новыми технологиями. Как сказал мне господин Арно (владелец концерна LVMH, в который входит Fendi. — HB), «увидеть что-то невиданное ранее — бесценно». Впрочем, цена у новых творений все же есть, и, по слухам, космическая — под миллион евро за шубу. «Я не занимаюсь продажами, так что и знать точные цифры мне незачем», — усмехается автор коллекции. И так же решительно отмахивается от вопроса об источниках вдохновения. «Мне не нравится нынешняя манера дизайнеров говорить: «Я возвращаюсь в 60-е, или 70-е, или 90-е». Не хочу вешать ярлык на то, что витает в воздухе. Идея в том, что вы видите невооруженным глазом, в технике и в игре с объемами».

Лагерфельд утверждает, что уже не помнит, как началось его сотрудничество с Fendi. «Я вообще охотно забываю, вы уже заметили, да? Это дает мне возможность двигаться вперед. Такой Альцгеймер по собственному желанию». Но потом внезапно достает из недр памяти и имя пиарщика, который познакомил его с сестрами Фенди полвека назад, и задачи, которые те перед ним поставили. «Тогда Дом ассоциировался с тяжелыми норковыми шубами для домохозяек среднего достатка — а они хотели свежей крови». Лагерфельд с его беззаветной любовью ко всему молодому и современному оказался идеальным кандидатом на роль «донора» — и продолжает вливать новую кровь в благородные вены Дома вот уже 50 лет. «Fendi — это римская версия меня самого, я бы никогда не сделал в Париже для Chanel того, что делаю здесь».

Продолжение интервью читайте в ноябрьском номере Harper’s Bazaar. В продаже с 27 октября.