Поиск
2 сентября 2016

Почему мир снова увлекся девяностыми и за что их любим мы

Как последнее десятилетие XX века влияет на все аспекты современной культуры, от музыки до моды.
Почему мир снова увлекся девяностыми и за что их любим мы
  • Текст: Яна Демченко

При виде свежих коллекций Vetements ваши знакомые восклицают «Вася, да это же мы — в балахонах, бритые, во дворе, лет этак двадцать назад»? Вы замечаете, что стилизованный под пленочные снимки из вашей юности лукбук марки Made Me публикуется на модных сайтах, бельевые бренды козыряют надписями на резинках, подобно Calvin Klein, и даже самые анти-ретро знакомые надевают футболки под платья на бретельках, скупают обувь на толстой платформе и начинают примерять панамы? Поздравляем, к нам вернулись главные тренды 1990-х, и этого нельзя было не заметить.

Известная модная аксиома гласит, что длина fashion-волны составляет 25 лет, а значит, в середине 2010-х мы должны вернуться к началу 1990-х. В искусстве тренд прослеживается особенно явственно: в моду вошли всяческие сборные выставки произведений 1990-х, например, The New International в музее современного искусства «Гараж». А галерея ART4 предлагает произведения самых дорогих художников последнего десятилетия XX века: соц-арт Виталия Комара, инсталляции Ильи Кабакова, полотна Новикова и Пивоварова.

Кадр из лукбука Made Me

В музыке запустились аналогичные механизмы, и мы успели стать свидетелями камбэков популярных исполнителей 1990-х: новые альбомы выпустили Бритни Спирс, Korn и Red Hot Chili Peppers. При чем поют бывшая поп-принцесса, ню-металлисты и калифорнийские перцы так, будто последних 20 лет просто не было. На этом погружение в прошлое не заканчивается: хедлайнерами московских музыкальных фестивалей становятся кумиры юности поколения миллениалов, группа Prodigy собирается в тур по российским городам и весям, ну, а о возвращении стиля эмо в музыке говорить так же неловко, как о повальном увлечении покемонами.

Кстати, большого отклика у масс добиваются не только подлинные возвращения, но и стилизации. Гиганты альтернативы вроде Papa Roach, Linkin Park и Offspring все еще на месте, но и свежая кровь в лице Nothing But Thieves, Royal Blood или Bring Me the Horizon по большому счету не придумывает ничего нового, а только возрождает главные альтернативные жанры 1990-х. И даже самый популярный диджей современности, Келвин Харрис, крутит сплошные 1990-е — электронную танцевальную музыку на уровне группы «Руки вверх» — и будто бы намеренно игнорирует все звуковые достижения последних двух десятилетий.

Rag & Bone, Resort 2017

Под аккомпанемент из мелодий 1990-х собирается не только последний литературный номер Esquire, курируемый истинным пост-перестроечным героем — Владимиром Сорокиным. Под него даже самый консервативный обыватель постепенно привыкает к кроп-топам и коротким платьям в мелкий цветочек, переставая ассоциировать их с далеким детством или юностью.

Впрочем, если разобраться, почти все, что происходит сегодня в массовой моде, имеет прямые отсылки к 1990-м. Взять хотя бы украшения: диадемы, вновь популярные благодаря Saint Laurent и Miu Miu, дизайнеры будто бы сняли с Кортни Лав, а чокеры (их тогда еще называли бархотками), продававшиеся двадцать лет назад в каждом переходе, — с лучезарных Дрю Бэрримор и Натали Портман. Первая носила модное украшение во времена выхода «Плохих девчонок» в 1994-м, а вторая в том же году не снимала чокер на протяжении съемок почти всего фильма «Леон».

Кортни Лав

Жизненный цикл бьюти-трендов даже короче, чем у одежды, но это не мешает повальному возвращению модных стандартов 1990-х. Голубые волосы? Вспомните Гвен Стефани. Розовые? Тоже она. Кстати, именно благодаря Гвен году в 1997-м в моду вошла прическа в виде нескольких маленьких гулек — с такой же год назад Рианна позировала на съемке для журнала i-D, дав ей новый импульс популярности.

Гвен Стефани, 1997
Рианна, 2015

Ту же Кортни Лав нынешние модные редактора возводят в ранг ролевой модели, пропагандируя атласные платья-ночнушки в стиле 1990-х. Минималистичные, с косым кроем и тонкими бретелями, они были излюбленной фишкой Софии Копполы и Кейт Мосс. Также роскошно и непринужденно они смотрятся и сейчас.

Вас смущает такое «изобретение» современности, как сочетание кроссовок с классическим пальто? Пересмотрите «Секс в большом городе»: Кэрри демонстрировала этот тренд еще в первом сезоне, вышедшем на экраны в 1998 году. Рюкзаки с платьями и прочие сочетания спортивной одежды и повседневной классики тоже из этой же эпохи.

Рубашки с длинными рукавами, заправленные в штаны белые майки, шлепки с логотипом Nike или Adidas, балахоны и спортивные куртки от ведущих брендов сегодня выглядят так, будто их только что вытащили с неблагополучных окраин какого-нибудь российского города двадцатилетней давности. Ирония в том, что раньше все перечисленные вещи были униформой для тех, кто открещивался от больших модных заявлений, а сегодня самые обсуждаемые дизайнеры возводят стиль гопников в культ и размахивают самыми характерными предметами гоп-гардероба, словно флагами (вспомним показ текущей коллекции Balenciaga или намозолившую глаза эстетику Гоши Рубчинского).

Balenciaga, осень-зима 2016/2017

На самом же деле тренды, подхваченные современными дизайнерами, не были трендами fashion-элиты. Любая школьница в 1990-х повязывала фланелевую рубашку или вязаный свитер на пояс либо потому, что ей становилось жарко, либо чтобы прикрыть лишние килограммы. Тогда эта манера не транслировалась в элитарных кругах, она шла снизу — а сегодня мы видим ее на вылизанных гранжевых снимках топ-моделей и в подиумных луках. Кажется, в 1990-е все жили по заветам Шанель: мода должна выходить на улицы, но не приходить с них. Сегодня все наоборот. Кстати, приз Ника Найта за лучший fashion-фильм получила отечественная марка Outlaw Moscow, продемонстрировавшая собственные пальто на фоне постсоветской архитектуры и вульгарных золотых интерьеров русских питейных заведений. Очевидно, англичанам понравилось именно такое сочетание: очень в духе 1990-х, не только русских. Миру моды не хватает трэша? Да, пожалуй.

Именно по этой причине сказка о 1990-х, в которые не все наигрались, продолжается. Здесь у нас не все шатались по дворам, братаясь с сомнительными компаниями, там — тоже не каждый стал Куртом Кобейном. И вот всем захотелось в это еще раз поиграть. К слову, сегодня мода эксплуатирует в основном образы социальных отбросов. Место футбольных фанатов, на которых недавно обратила внимание fashion-индустрия, органично заняли фанаты музыкальные: толстовки Vetements с надписью «Земфира» и Maison Margiela с символикой группы «Алиса» — в числе заявлений самых громких марок современности. Наверное, следующий прогрессивный западный бренд должен сказать пару слов об «Аквариуме». Но, если отбросить шутки, от балахонов с мерчендайзингом групп «Ария» и «Кино» их современные вариации отличает небывалая легкость подхода. Оригиналы музыкальные фанаты носили такие вещи всерьез и никогда не покупали футболку «не с той группой», какой бы там ни был дизайн. Идея была важнее.

Maison Margiela

Fashion-журналист Тайла Брюэр нашла отгадку к актуализации всех этих приемов. Звезды 1990-х всем видом говорили: мы слишком крутые, чтобы задумываться о том, как выглядим (тут нужно представить слегка надменную Кейт Мосс в роскошном платье на тонких бретелях и без укладки). Сегодня этот образ вновь актуален: общество слишком устало от модных правил, оно хочет расслабиться, но в целях собственной психологической безопасности предпочитает смотреть по сторонам сурово, с вызовом. Отсюда и андрогинные образы, и всяческий андерграунд, и актуализация вроде бы забытых течений. Закрыться в своем мирке, подчеркнуть свою непохожесть — вот чего желает современный потребитель. 1990-е в помощь — отвечают дизайнеры. И мигом оказываются на гребне волны.