Поиск
5 сентября 2017

Большие, жаркие, твои

Хорошая грудь — это дар небес. И мужчины умеют принимать его с благодарностью. Нам много не надо. Когда рядом девушка с большой грудью — все, мы счастливы

Сьюзи Паркер. Фотограф Лилиан Бассман для Harper's Bazaar, 1955 год
Сьюзи Паркер. Фотограф Лилиан Бассман для Harper’s Bazaar, 1955 год

Одна знакомая мне как-то пожаловалась: «Представляешь, я с ним говорю о книгах, а он весь разговор пялится на мои сиськи!» Мне пришлось сознаться: «Я тоже пялюсь, потому что они классные. И гораздо интереснее, чем книги». Мы дружили, поэтому я мог быть откровенен. Но девушка обиделась: она считала себя интеллектуалкой. Но сиськи у нее действительно были хорошие, просто замечательные. Мы можем часами слушать девичью болтовню о книгах, астрологии, метафизике, хоть о французском экзистенциализме, если при этом есть отличный видеоряд: те самые сиськи.

Хорошая грудь — это дар небес. И мужчины умеют принимать его с благодарностью. Нам много не надо. Когда рядом девушка с большой грудью — все, мы счастливы.

Однажды я познакомил лучшего друга со своей новой девушкой. На следующий день спрашиваю: «Как тебе Таня?» Он изобразил руками большие полушария: «Таня — что надо!» И это была единственная оценка. Пусть по‑мужски циничная, но справедливая. У Тани была действительно очень соблазнительная грудь. Она ей страшно гордилась. И кстати, сама насмехалась над девушками с маленькой грудью, что было совсем неполиткорректно: мало ли, кому какая грудь досталась и разве в этом счастье? Таня считала, что в этом. Хотя иногда ругалась, когда я вдруг на кухне или в даже в пустом вагоне метро принимался рьяно пальпировать ее гордость: «Тебе от меня больше ничего не надо!»

Честно говоря, да. Общаться с ней мне было не так интересно. Хотя девчонка вроде неглупая. Но грудь затмевала все. Однако тут важно другое: в этом возгласе Тани кроется страшный внутренний конфликт. Глубокое противоречие, с которым женщина справится не может.

С одной стороны, у нее «классные сиськи», она движется по жизни уверенно, грудь вперед. Она знает: это ее достояние, ее чудесный пропуск в большой важный мир, где мужики превращаются в туповатых барашков, едва завидя слишком расстегнутую блузку. Покорно блеют. Красивая грудь — это оружие, это знамя, это взятие Бастилии. С другой стороны, женщина бесится: «Нельзя ценить меня только за это! Что за унижение?»

Так она и мечется, и страдает. Как-то я встречался с одной очень активной феминисткой, по делу. К этому времени я уже успел стать «главным врагом» феминисток и вообще был рад, что она согласилась встретиться. Хотя и побаивался: вдруг начнет протыкать меня маникюрными ножницами? Наконец она появляется. Алая помада, стрелки, все дела. Но самое главное — платье с многозначительным вырезом. А грудь у феминистки оказалась большой и приятной на вид. Вот какой парадокс. Вот какой когнитивный, как модно выражаться, диссонанс. Ведь феминистка шла на встречу к идейному противнику. И по феминистской логике должна была забыть о мейкапе и нарядиться в балахон. Чтобы я видел перед собой чистый объект, незамутненный образ. Женщину как она есть. Чтобы я не отвлекался на глупости, на мишуру. Но она явилась как соблазнительница! И еще с этим вырезом. Что я оценил. Ну и поговорили мы очень хорошо, расстались чуть ли не друзьями. Я бы ее и на свидание пригласил, но она замужем.

Фотограф Лилиан Бассман для Harper's Bazaar,
Фотограф Лилиан Бассман для Harper’s Bazaar, «It's a Cinch, Carmen», 1951 год

А если бы я ей вдруг сказал: «Слушайте, у вас отличная грудь!» — она бы тут же плеснула мне кофе в лицо. Потому что харрасмент, сексизм, мизогиния. А может, и не плеснула бы. Может, зарделась бы и сказала: «Спасибо». Потому что она красивая женщина, которая знает цену своей груди. А феминистка — это работа.

Мужчины — тупые похотливые животные. (Тут я соглашусь с самыми радикальными феминистками.) Мы любим большую упругую грудь, и с этим ничего не поделать. Да, есть «извращенцы», которым нравятся мелкие объемы, но их единицы. Есть «либералы», которые бубнят, что важен не размер, а душа. Но сами тайком смотрят порнуху с очень грудастыми девчонками.

Но что, однако, делать тем, кому не повезло с грудью? Они, конечно, мучаются. Потому что любая, да, любая женщина хочет иметь приличную. Девушки могут говорить, что они прекрасно себя чувствуют с маленькой, могут фальшиво восхищаться плоскогрудой Джейн Биркин, а сами выискивают пуш-апы и прочие изобретения-обманки. Пару раз я был крайне удивлен, когда после нескольких свиданий наконец получал аппетитных красоток в постель. Внезапное исчезновение объема даже меня, искушенного пацана, обескураживало. То, что заходило в ванну одетой, и то, что выходило из нее обнаженной, — сильно отличалось в размерах. О, это женское коварство! Но я и виду не подавал. Джентльменом надо оставаться даже в самые гибельные мгновенья.

Увеличение груди — самая популярная операция в мире. В Америке или Дагестане — неважно, все девушки делают это. Если есть деньги. Интеллектуалки и глуповатые блондинки — тут все равны.

И делается это только ради мужчин. Ради наших похотливых взглядов.

Я знаю одну прекрасную супружескую пару. Она — русская, он — голландец. Живут душа в душу уже пять лет, приятно смотреть. Он носит Ксению на руках, восхищается и т. п. Но года три назад произошло одно удивительное событие. У Ксении вдруг резко увеличилась грудь. Заметно увеличилась, не скрыть. Спрашивать мне было неловко, но есть же болтливые подружки. Они и сообщили: муж Ксении попросил ее увеличить грудь. Конечно, дал деньги на хорошие имплантаты, не скупился. Да, он ей восхищался, ее умом и обаянием, и сам весь такой политкорректный европеец. Но грудь ему все-таки хотелось побольше, размера на два.

И с этой нашей первобытной, дикой страстью ничего не поделать.

Текст: АЛЕКСЕЙ БЕЛЯКОВ