Поиск
19 июня 2017

История Harper's Bazaar: как Кармел Сноу придумала самый популярный глянец в Америке

О легендарном главном редакторе Harper’s Bazaar, которая первой решила издавать журнал не только для «хорошо одетых», но и для «хорошо думающих» женщин, рассказывает Анастасия Углик

Про Кармел Сноу написано преступно мало: две биографии, одна ода в The New Yorker, несколько статей в ура-патриотической ирландской прессе и два десятка предложений в мемуарах. «Неудивительно, что ее имя почти забыто, — объяснял Ричард Аведон. — Она успела умереть до того, как началась повальная сакрализация всех и вся. Зато для тех, кто ее все же помнит, Сноу не превратилась в священное чудовище, а осталась просто живой женщиной». Всегда в костюме от Кристобаля Баленсиаги (ходили слухи, что у них с дизайнером был роман), всегда с ниткой жемчуга (очевидный оммаж Коко Шанель), всегда в ореоле туго закрученных голубоватых кудряшек (эти были ее собственным изобретением). А еще она всю жизнь говорила с ирландским акцентом, наотрез отказывалась пристегивать ремень в самолете и обожала курьезные истории, над которыми хохотала низким грудным смехом, неожиданным для ее хрупкой конституции.

Кармел Уайт (так звучала ее девичья фамилия) родилась в 1887 году в благополучном пригороде Дублина, в большой и шумной семье торговца. Решение об эмиграции далось католикам-домоседам нелегко, но отцовский текстильный бизнес обещал огромные заокеанские прибыли — и Уайты переехали в Чикаго. Америка встретила их неласково: глава семьи вскоре умер от внезапно развившейся чахотки, а его вдова была вынуждена вспомнить навыки белошвейки и открыть ателье дамского платья. Впрочем, ирландская хватка ее не подвела: довольно быстро она обзавелась внушительным списком постоянных клиенток, которые мечтали о по-европейски модных нарядах. Энни Уайт стала ездить в Париж на первые показы и брать с собой младшую дочку: у той оказалась фотографическая память, позволявшая воспроизводить все детали кутюрных нарядов. Работать в семейном ателье девушке не слишком нравилось, но именно здесь она близко познакомилась со своими будущими читательницами, этими надменными и жадными до всего нового и свежего представительницами американского upper class.

Кармел Сноу c Кристобалем Баленсиагой, 1952.
Кармел Сноу c Кристобалем Баленсиагой, 1952.

Кармел Сноу с Коко Шанель В Нью-Йорке, 1952.
Кармел Сноу с Коко Шанель В Нью-Йорке, 1952.


Кармел была хороша собой, как можно судить по раннему портрету кисти Роберта Генри. Но, несмотря на заметное количество поклонников, замуж совсем не торопилась. Ее амбиции лежали несколько в другой плоскости. Именно их наша героиня и принесла в 1921-м Конде Монтрозу Насту, основателю и владельцу издательского дома, выпускавшего Vogue. Кармел очаровала сурового дельца с первого взгляда, и тот взял ее в журнал на должность младшего редактора моды. Она быстро нашла общий язык с фотографом Эдвардом Стайхеном: вместе они снимали истории, в которых модели не выглядели застывшими манекенами. И так же стремительно начала подниматься по карьерной лестнице. К концу 20-х до кресла главного редактора оставался один шаг — но сделать его ей все-таки не давали. Тогда Кармел, теперь уже Сноу (в 1926 году она вышла замуж за добродушного рантье, который проводил большую часть времени на охоте и не мешал ее карьере), решила пойти ва-банк: в 1932-м она предложила свои услуги Уильяму Херсту, владельцу Harper’s Bazaar. Конде Наст был в бешенстве. «Вы предали меня и наше общее дело», — написал он в последнем письме, обращенном к бывшей сотруднице, и вычеркнул ее из списка живущих. Но Сноу не сильно расстроилась: в Bazaar у нее началась новая жизнь. Главного редактора Артура Сэмюэльса (которого Кармел и сменила на этом посту в 1934-м) интересовали исключительно эссе его друзей, а вся визуальная и содержательная сторона оказалась на ее хрупких плечах. И она сумела распорядиться почти безграничной властью так, что уже через пару лет Harper’s превратился в самый популярный глянец в Америке. Сноу нашла место для статей о театре, искусстве, книгах и вообще обо всем, «что заинтересует женщину, которая может позволить себе покупать дорогой журнал». Она была стремительна и неуправляема. Секретарша Херста вспоминала, как стала свидетельницей неприглядной сцены. До Кармел дошли слухи о возможном отречении английского короля Эдуарда VIII, и она поспешила сделать съемку Уоллис Симпсон — любовницы монарха, ради которой тот был готов отказаться от престола. Херст перехватил скандальные фотографии, заявив, что печатать их нельзя. Тогда Сноу буквально влетела в его кабинет, вырвала у него из рук негативы и гордо удалилась. К тому времени, когда журнал появился в продаже, Уоллис уже была самой знаменитой женщиной в мире.

Кармел Сноу с Ричардом Аведоном на съемке в Париже, 1953.
Кармел Сноу с Ричардом Аведоном на съемке в Париже, 1953.

Люсиль Брокау на пляже Лонг-Айленда для Harper's Bazaar, декабрь 1933 года. Фотограф Мартин Мункачи
Люсиль Брокау на пляже Лонг-Айленда для Harper’s Bazaar, декабрь 1933 года. Фотограф Мартин Мункачи

А еще у Сноу был невероятный нюх на таланты. Она наняла Алексея Бродовича арт-директором после получасового разговора на выставке, и он придумал для нее новый визуальный язык. Встретила Диану Вриланд на танцполе отеля St. Regis и предложила ей вести революционную колонку о моде. Взглянула на фотографии венгерского репортажника Мартина Мункачи, никогда не работавшего для женского глянца, и заказала ему легендарную съемку купальников со смеющейся моделью, бегущей по пляжу. А когда в 1951-м Баленсиага показал свой «бесформенный» жакет, столь вызывающий в эпоху победившего new look, она единственная приветствовала его овацией стоя.

Но при всем визионерстве Кармел во многом оставалась ирландской простушкой: начинала пить уже за ланчем и могла поболтать с уборщицей. «Главное не разучиться удивляться и удивлять, — наставляла она свою дальнюю родственницу Нэнси Уайт, которая стала главным редактором Harper’s после нее. — Я вот и в 70 смотрю на мир широко открытыми глазами».

Кармел Сноу с Луизой Даль-Вульф, 1953.
Кармел Сноу с Луизой Даль-Вульф, 1953.