Поиск
28 января 2017

Кира Найтли о сексизме в Голливуде, отношении к матерям и собственном теле

Кира Найтли не производит впечатления пай-девочки, не лезет за словом в карман и мало считается с мнением окружающих. Тем не менее самые важные жизненные уроки она усвоила на пять с плюсом

Мы с Кирой сидим в кафе и обсуждаем рейтинги в приложении Uber: в конце каждой поездки водитель дает вам оценку от 1 до 5 звезд. Чем ниже рейтинг, тем меньше вероятность, что ваш заказ примут. «А как выяснить свой?» — спрашивает Найтли, отвлекаясь от круассана с черным чаем. Объясняю, что нужно пройти по ссылке в приложении. Она вздрагивает: «Лучше мне этого не знать». Говорю, что мой оказался ниже, чем я ожидала, а я ведь всегда так вежлива. «Потому что ты не болтаешь с водителями? — предполагает Кира. — Я тоже. Значит, рейтинг у меня хреновый». Она задумывается на секунду. «Впрочем, мне все равно». Что неудивительно: Кире Найтли 31 год, половину из которых она знаменита. В шесть лет у нее появился агент, в 16 она получила главную роль в фильме «Играй как Бекхэм». С тех пор Кира — одна из самых известных актрис на планете.

Мало кто может похвастаться таким разнообразием ролей: Найтли снималась в костюмированных драмах («Гордость и предубеждение»), боевиках («Домино»), романтических комедиях («Реальная любовь»), в независимом кино («Ищу друга на конец света»), высокобюджетных блокбастерах («Пираты Карибского моря»), экранизациях серьезных литературных произведений («Искупление»). Актриса успела отметиться и в театре: пять лет назад ее игру в пьесе «Детский час» критики назва ли «блестящей» и «трогающей до слез», а в прошлом году она дебютировала на Бродвее — в постановке «Тереза Ракен» по роману Эмиля Золя.

Кира обаятельная, умная и веселая собеседница. На интервью пришла без опоздания, в джинсовом комбинезоне и кожаной косухе. Без пиарщика, что невероятно для звезды ее масштаба. Очень приветлива и мила, любит крепкое словцо, и да, она необыкновенно красива. Тем удивительнее количество критики в ее адрес на протяжении всей ее карьеры. То она «слишком сильно дует губы на экране», то «слишком худая». Найтли даже выиграла иск против газеты Daily Mail, «уличившей» ее в нервном расстройстве в 2007 году. Кстати, в жизни Кира меньше всего похожа на анорексичку.

В предыдущем нашем интервью шесть лет назад актриса говорила, что часто слышит гадости в свой адрес от незнакомцев. Со временем она научилась игнорировать агрессию. Наверное, поэтому ей безразлично мнение водителей Uber. «Вчера, например, сразу двое прохожих похвалили мою работу, что бывает крайне редко, — признается Найтли. — Люди же, недовольные мной, странные. Словно их злит сам факт, что я имею наглость ходить по улицам, магазинам и пабам. Они считают своим долгом сообщить, что именно их во мне не устраивает: «Господи, всегда вас терпеть не мог!» или: «Как же меня бесит ваше лицо!» Это из самого популярного. Я до сих пор такое слышу».

С момента нашей последней встречи в жизни Киры многое изменилось. В 2013 году она вышла замуж за клавишника Klaxons Джеймса Райтона, с которым воспитывает полуторагодовалую дочь Эди. Материнство заставило ее повзрослеть. «Помню, как осознала, что от меня теперь зависит чья-то жизнь, а я ведь о себе едва ли могу позаботиться». Несмотря на недостаток сна, Найтли выглядит умиротворенной и счастливой. «Джеймс мне очень помогает. Он вообще славный парень — из тех, кто на отдыхе разговорится с официантом и выспросит, куда пойти, где поесть и что посмотреть вне туристических маршрутов. По‑моему, это бесценный навык». Похоже, Райтон действительно хороший человек. «Очень хороший! — улыбается Кира. — Блин, теперь все точно пойдет наперекосяк и мы разведемся, потому что я это разболтала». Самоирония — еще одна ее черта, о которой многие не догадываются. Даже Эди, которую она называет не иначе как «ребенок», — очередной повод пошутить. «У этого ребенка шило в одном месте. Носится по дому как заведенная. И все непременно должна делать сама. Например, в бассейне она возмущается, что я держу ее на руках: плавать-то не умеет, отпущу — утонет. Но крика!» Мамины гены? «О да! Помню, как, будучи маленькой, злилась, что мне не позволяют работать. И тоже не принимала ничьей помощи. Мне самой хотелось помогать окружающим, участвовать в принятии каждого решения». История о том, как трехлетняя Кира требовала у родителей — сценаристки Шарман МакДональд и актера Уилла Найтли — собственного агента, стала легендой. Найтли морщится при упоминании об этом. «Уверена, что скоро услышу нечто подобное от Эди».

Эди — девочка-сорванец, которой интереснее играть с мальчишками. Кира была такой же: лазала по деревьям, строила замки из песка с лучшим другом Чарли и напрочь отказывалась надевать юбки с трех до 14 лет. Теперь же съемки в роскошных платьях, выходы на красную дорожку и глянцевые рекламные кампании для нее обычное дело. Впрочем, в свободное время Найтли по‑прежнему одевается просто и не красится: «Я научилась разделять работу и личную жизнь». Изменилось ли ее отношение к собственному телу после рождения ребенка? «До родов я думала, что захочу поскорее вернуться в форму, но, к собственному удивлению, решила — черт с ним, не буду издеваться над собой. Поэтому и в джинсы только сейчас начинаю влезать. Они уже почти застегиваются! — смеется актриса. — Понимаешь, общественное давление на женщин — особенно в некоторых журналах, выходящих с заголовками в духе «Как ей удалось вернуться в форму», — меня возмущает. Если задуматься об отношении к женщине в современном мире, становится страшно. Тем более что я сама — мама девочки. Как объяснить ей, что действительно важно, а что нет? Пока у меня нет ответа на этот вопрос».

Найтли очевидно «за женщин» — за их права и свободы. Будучи сторонницей лейбористской партии, она тем не менее искренне поддерживает консерватора Терезу Мэй, премьер-министра Великобритании. «Мне кажется, феминистскому движению необходимы символы — такие, как женщина во главе страны, пусть она и тори».

Кира призывает женщин-знаменитостей к честности в отношении использования фотошопа и возмущается разницей в гонорарах в киноиндустрии. Она лично знает несколько молодых актеров, только начинающих свой путь в кино, которым платят гораздо больше, чем ей. Приходилось ли ей сталкиваться с открытым сексизмом? «Еще как! Одна фраза «В настоящий момент мы не заинтересованы в финансировании фильмов с женщиной в центре сюжета» чего стоит». Но по-настоящему ее злит неравенство полов, которое становится очевидным после рождения ребенка. «Поразительно, насколько дороги няни в этой стране, что, в принципе, правильно: забота о ребенке — большой труд, и он обязан хорошо оплачиваться. Но проблема в том, что женщина может позволить себе няню на полный рабочий день (пока ребенок не пойдет в сад), только имея очень высокую зарплату. К счастью, у меня есть возможность дать дочери лучший уход, иначе бы пришлось забыть о съемках как минимум на четыре года, а значит — попрощаться с карьерой навсегда. Мне кажется, то же самое происходит с большинством работающих женщин. А еще я думаю… — Найтли осекается. — Прости, что-то я разошлась не на шутку». «Нет-нет, — подбадриваю. — Знаменитая актриса, бесстрашно высказывающая свое мнение, как глоток свежего воздуха». Найтли кивает и продолжает: «Мне кажется, отцовский отпуск по уходу за ребенком должен быть равен материнскому декрету. Это очень важно. Я уверена, что работодатель, глядя на соискателя-женщину, думает: «Она в любой момент может родить» — и выбирает кандидата-мужчину. Да и молодой матери нужна помощь мужа постоянно, а не первые несколько дней. Схема «я беру отпуск на две недели после родов, а дальше разбирайся сама» давно устарела. У женщины должен быть выбор». Кира замолкает и откидывается на спинку стула, удивленная собственной решимостью. Она бросила школу в 16 лет ради карьеры в кино и с тех пор, по ее словам, чувствует «потребность компенсировать нехватку образования». После часа в ее компании мне кажется, что в этом нет необходимости. Найтли вообще ничего не нужно компенсировать. В моем личном рейтинге у нее твердые пять звезд.

Стиль: Лейт Кларк
Текст: Элизабет Дэй