Поиск
1 февраля 2017

Последний разговор с любимой

В сети все чаще слышатся нарекания женщин по поводу несостоятельности мужчин по части традиционных обязанностей: зарабатывания денег и забивания гвоздей. Якобы сильный пол совсем от рук отбился и превратился в слабый. Мы дали возможность высказаться известному оппоненту ярых феминисток и по совместительству новому колумнисту Bazaar.ru Алексею Белякову

Да, мы не умеем забивать гвозди. А зачем нам их забивать? Чем вы, женщины, недовольны? Вызовите мастера, это его работа. Да, мы не хотим на выставки, в театр, даже в кино. Мы сыты своими образами и идеями. Кино можно дома посмотреть. Ресторан? Дорогая, сходи с подружками, пощебечете. Погулять с детьми? Там холодно, ноги замерзнут. Няня есть.

Секс? Ну можно. Только недолго там в ванной, а то очень хочется спать… Принеси мне потом таблетку, голова что-то…

А?! Что ты кричишь? Ну заснул. Слушай, ты все время от меня что-то требуешь, это уже надоело. Отстань, просто отстань.

Зачем тогда семейная жизнь? Наконец ты задала этот вопрос. Если откровенно, я не знаю зачем. Ты же потащила меня в загс. Тебе хотелось скорее в «Инстаграме» запостить сперва свою руку с колечком (567 лайков), потом наше заявление (445 лайков), потом — себя в белом платье (1 238 лайков). Все комменты были про тебя. «Самая красивая невеста в мире!» На мою кислую морду никто внимания не обратил. Хотя костюм был очень дорогой. Тебе нужны были все эти лайки и комменты. Очень нужны. Получила? Радуйся.

Ваше женское тщеславие заставляет вас делать очень глупые вещи. А мне не нужен был загс, колечко, костюм. Я жил себе прекрасно, ты ко мне приезжала два раза в неделю, кормила моих рыбок, заодно меня. Да, ты прекрасно готовишь. Но как-то жил я без этого, заказывал пиццу. Даже мои рыбки почти приучились жрать пиццу. И главное — у меня был покой. Покой и воля, как писал Пушкин. А счастья на свете нет. Нет, родная, никакого счастья. Семья — это не счастье. Это придумали вы, женщины. Ты счастлива? Честно? И я — нет.

Семья — это когда два чужих человека делают вид, что счастливы. Эти правила игры давно стоило знать. Ты симпатичная, приятная, неглупая. Мне с тобой в целом комфортно. С рыбками было комфортнее, однако я поддался твоему напору. Но ничего не обещал.

Хочешь продолжать игру? Тогда отстань от меня. Я не подписывал никакого договора с тобой. Я не буду забивать гвозди, потому что «должен», и ходить в ресторан, потому что у тебя новое платье. Я — мужчина, каких миллионы. Я философ, геополитик, мудрец. Но ты не хочешь слушать мои идеи мироустройства, тебе это, видишь ли, скучно. А мне неинтересно с тобой в кино. «Ла-Ла Ленд»! Придумают же название, дураки.

Да, для тебя я скучный, но пойди найди повеселее. Мы все одинаковые. Все философы и геополитики. Ты ведь и потащила меня в загс, когда решила: «Ладно, сгодится». Ты же многих на себя «примеряла», но почему-то схватила меня. Что ты так спешила? Скидки заканчивались? Магазин закрывался?

Поэтому «носи» меня и не возмущайся. Я не стану лучше, не надейся. Лучше точно не будет. Потом ничего не изменится. У меня не исчезнет живот и не вырастут крылья. Наоборот, с годами я буду становиться все жирнее и молчаливее. Таков ваш удел. Ваш, блин, Ла-Ла Ленд. Не плачь. Твои слезы меня лишь нервируют. Я спать хочу, ты забыла?

И не надо мне про своего дедушку, который и гвозди забивал, и плитку клал, и движок «Москвича» перебирал, и на лыжах гонял, и на аккордеоне во дворе лихо наяривал «малиновки заслыша голосок». Нет больше этих советских дедушек. Вымерли. Двор снесли, построили торговый центр. Цивилизация вышла на новый уровень. Теперь все мужики, как я. Это новое мироустройство надо принять. Теперь мужчине не нужны руки, только голова. Семья ему тоже не нужна. Настоящему мужчине интересно лишь с самим собой. В век дикого разгула коммуникаций самым ценным становится одиночество. Но вам, женщинам, это не понять. Вы боитесь одиночества больше смерти. Вам нужны все эти ласки, нежности, чмоки-чмоки. А мой секс — это мысли. Которые тебе неинтересны. Мы с тобой никогда не будем близки. Я небо, а ты земля. Я настоящее, а ты прошлое. У нас нет ничего общего, кроме детей. Для которых мы тоже изображаем наше счастье. Хотя все хуже идет наша игра, мониторы меркнут, аккумуляторы на исходе. Никакой дедушка их не заменит.

Перестань, у меня нет другой женщины. Еще не хватало! Удалять сообщения в телефоне, суетиться, прятаться по холодным гостиничным номерам. К черту такую романтику, она для сериалов, я вполне верный муж. С Леной? Ну было два раза. Но ей же хотелось больше и чаще, вы все алчные, неугомонные, ретивые. А нам, философам, нужен только покой. Нам нужна тихая свобода. К счастью, Лена уволилась. Но замуж так и не вышла.

Завтра встречайся с подружками и расскажи, как я испоганил тебе жизнь. Они посочувствуют и поделятся трагическими сюжетами из своей жизни. У каждой дома свой мерзавец. Вот вам и старое доброе развлечение на вечер. А меня не трогай.

Но я тебя утешу. Мужчины у нас живут недолго. И когда инфаркт унесет меня в мир чистых идей, у тебя будет еще лет 15—20. Нет рядом меня, скучного, ворчливого, чужого. Вздохнешь полной грудью. И в одно прекрасное утро вдруг поймешь: ты, наконец, счастлива. Одна.

Может быть, ради такого прекрасного утра и стоило городить всю эту хреновину под названием «семейная жизнь». А теперь мне пора спать. Сейчас был наш последний разговор на эту тему. Что? Вообще последний? Как скажешь. Не забудь завтра написать об этом в «Фейсбуке». Вы же любите публично страдать. Даже я поставлю лайк. Мы ведь останемся френдами. А теперь выключи, пожалуйста, свет.

Иллюстрации: Екатерина Успенская