Поиск
7 июня 2017

Вражда как искусство

Алексей Беляков объясняет, почему нет ничего интереснее, чем следить, как женщины ненавидят друг друга

Джессика Лэнг и Сьюзен Сарандон в сериале
Джессика Лэнг и Сьюзен Сарандон в сериале «Вражда», 2017 год

Одна моя знакомая, очень светская дама, дружила с другой очень светской дамой. Более того, они вместе работали. Обе красотки, обе умницы, обе из хороших семей. Любили моду, хорошие устрицы и прозу Татьяны Толстой. И случилась между ними размолвка, сперва из-за пустяка, даже не помню какого. Нет, они продолжали мило общаться, но теперь в их глубокие голоса подмешивался борджианский ядок:

— Привет, дорогая!

— Привет, а мы разве еще не виделись с утра? Ой, извини, я со спины приняла за тебя свою ассистентку: у вас стрижки очень похожи.

— Ха-ха-ха! Какая у тебя прекрасная блузочка. А твоего размерчика не было?

Дальше — хуже. Драматургия усугублялась, конфликт накалялся, все вокруг уже не думали о работе, а только следили за смертельным шоу двух красоток. Которые решили друг друга уничтожить, раздавить противницу как тухлую устрицу. О, какие были интриги, какие силы вовлекались в борьбу. Что там ваш жалкий Гамлет, когда сражаются две Офелии? Но при этом — поцелуйчики при встрече, сидение рядышком на показах, мур-мур-мур.

Кто кого победил? Случались успехи то у одной, то у другой. Никто не хотел отступать. Да и неважно, кто победил. Важно шоу, представление, битва. Во‑первых, потому что это красиво. Во‑вторых… Нет, об этом потом.

Нет ничего слаще и увлекательнее, чем следить за женской враждой.

Мужская вражда — это скучно. Да, есть интриганы, стукачи, подхалимы, но нет хорошей чувственной драматургии. В лучшем случае — в морду друг другу. Но тогда уж нам интереснее бокс или хоккей.

Минувшей весной вышел сериал как раз под этим названием — «Вражда». Если еще не видели — обязательно посмотрите. Лучшее, что я видел об отношениях женщин, которые ненавидят друг друга. О вражде голливудских богинь — Джоан Кроуфорд и Бетт Дэвис. Которую они пронесли через всю жизнь, до могилы. Которых играют великие «старухи» — Джессика Лэнг и Сьюзен Сарандон. Как, мерзавки, играют! Вот где весь русский психологический театр: в их морщинах, их жестах, слезах и голосах.

Спойлер: победителя там тоже нет. Надо просто смотреть, наслаждаться.

Бетт Дэвис в фильме
Бетт Дэвис в фильме «Всё о Еве», 1950 год

Если бы я делал «Вражду» для русского телевидения, то героини у меня готовы. Алла Пугачева и София Ротару. Две звезды. Ровесницы, обе из «грязи», обе голосисты. Только Алла пела про любовь, а София — про Родину.

Что не поделили? Да пустяк — славу. Ротару выпускала пластинки, не вылезала из телевизора. Пугачеву чиновники ругали за пошлый репертуар и балахоны, но все же морщились и звали в «Голубые огоньки» — народ ждал. Советский народ в 70-е годы вообще разделился на «пугачевцев» и «ротаристов» — примерно поровну. Пугачеву очень бесило, что Ротару легко получает звания: она стала народной артисткой Украины в 1976 году — в 29 лет! — а в 1978 году получила премию Ленинского комсомола. Пугачевой — фигушки! Это нам сейчас смешно: какие звания, какие премии и комсомолы, что за чушь? Но для советских звезд то были свои «Оскары». Без званий звезда чахнет.

Апогей случился в 1981 году. И связан — опять же! — с кино. Пугачева тогда начала сниматься в фильме у своего мужа, режиссера Стефановича. Да, фильм с ней уже был, но он ей не слишком нравился, а на будущий очень рассчитывала. Прямо во время съемок она повздорила с помощником режиссера. Та убежала, пожаловалась Стефановичу. Отношения супругов и так уже были не медовыми. Стефанович тут же сказал, что съемки останавливает. Тогда Пугачева схватила камень и перебила все стекла в его машине. Дзинь-ля-ля!

Но Стефанович все-таки снял свой фильм, под названием «Душа». В главной роли была Ротару.

С того момента вражда певиц обострилась до предела. Хотя, встречаясь на общих концертах, они так мило чмокали друг друга в щечку. Конечно, вражда не бывает одна. Ее обязательно подогревают. Иначе так скучно жить. Кажется, Пугачева с Ротару до сих пор даже слышать друг о друге не могут спокойно.

Но что я всё о великих? Видал я вражду и у женщин попроще.

Скажем, в школе, где начинал я свой трудовой путь, невзлюбили друг друга директор и завуч. Опять же: не вспомню, почему поссорились Елена Сергеевна и Валентина Александровна. Впрочем, женщинам и повод не очень нужен. Цвет помады не нравится или прическа — этого достаточно.

Наступил самый страшный момент — они перестали разговаривать. Но школой же надо руководить. Коллектив учителей разделился надвое: одни — за завуча, другие — за директора. Только мне было по фигу, я забавлялся. Зайду в кабинет директора — услышу колкость про завуча. Зайду в кабинет завуча — услышу мелкую гадость про директора. И что самое приятное — никакой громкой взаимной ругани. Умные женщины до нее не опускаются никогда. Они убивают друг друга нежно.

Педсоветы у нас проходили, как ужин у Агаты Кристи, в атмосфере удушающей вежливости. Елена Сергеевна и Валентина Александровна сидели за длинным столом, друг напротив друга. Но друг друга «не видели».

— А что у нас происходит с 6 «Б»? — спрашивала директор о самом хулиганском классе. — Может быть, Валентина Александровна скажет? Она здесь?

— Передайте, пожалуйста, Елене Сергеевне, — отвечала завуч, глядя в сторону, — что это прежде всего вопрос к классному руководителю. А подбор кадров — это вопрос к директору.

Мы все наслаждались этим спектаклем. Жаль, я не дождался финала, из школы ушел, не знаю, кто кого «замочил» в итоге. Возможно, они так работали слаженно еще много лет. Это мужчине важно быстро убрать противника — женщина терпелива, она способна уничтожать соперницу долго, мучительно, с наслаждением. Это особенный кайф.

В руках у женщины много «орудий для пыток». Интриги, сплетни и колкости — это полдела. И даже не лучшая часть арсенала.

Однажды с моей второй женой, в ту пору еще невестой, мы отправились в Петербург. Меня пригласили на важное светское мероприятие, в финале которого был концерт: Гергиев и Мацуев. Конечно, я взял свою красавицу. Нам был выделен представительский «Мерседес» и прекрасный номер в модном отеле. Пока я ходил по встречам-тусовкам, невеста гоняла по бутикам. И перед финальным концертом мне сообщила: «Я купила туфли Alexander McQueen, смотри, какие классные!».

Да, туфли были отпад. На могучей платформе. Но — черт побери! — она потратила на них все свои деньги. На мое негодование она ответила кратко: «Мне надо». И мы отправились пить шампанское и слушать Мацуева. Нас фоткали светские хроникеры, Маша была очень красива, счастлива и пьяна.

Уже потом, ночью, в поезде, моя транжира открыла мне тайну. Оказывается, на светском рауте была ее давняя антагонистка. Вся из себя модница. Чем могла поразить ее Маша? Не женихом же не первой свежести. А теми самыми туфлями. Самое интересное — она больше их не надела ни разу. Ружье выстрелило, можно убрать в чулан.

Кажется, только в тот момент до меня и дошла истина — простая, изящная, строгая — как туфли Alexander McQueen. Когда женщина мучительно наряжается («Всё не то!»), когда сидит в салоне шесть часов («Мне надоел мой цвет!»), когда красит губы алой «шанелью» — она делает это не для мужиков, что будут на вечеринке. Мужики туповаты, им достаточно декольте — они уже как бараны. Нет, она делает это для той проклятой соперницы, антагонистки, врагини, которая тоже готовится. Которая тоже сидит в салоне. Которую давно пора растереть каблуком.

Ради этого женщина готова на все. Только поэтому существует вся мода, всё бьюти, все эти йоги-пилатесы, только поэтому нам так весело жить. Когда у женщины нет противницы — она скучнеет, тучнеет, мрачнеет. Ей требуется вражда. Хоть какая-нибудь, хоть с соседкой по дому. Она ее возвышает, она ее украшает. Она делает ее дико сексуальной. А это награда покруче «Оскара». И это будет как раз во‑вторых.

Так выпьем, девушки, за вашу великую ненависть. Двигатель прогресса.