Свернуть
Поиск

Декабрь, 2019

№ Декабрь, 2019

Перво-наперво объясню, почему мы вообще решились на эту авантюру — два декабрьских тома Harper’s Bazaar под названиями «Россия» и «Весь мир». Это совсем не потому, что мы тут, в редакции, продвигаем идею импортозамещения или, что страшнее, уповаем на особый путь нашей страны в мировой системе координат. Вовсе нет! Просто, устав отвечать на вопрос, почему мы так мало внимания уделяем русским дизайнерам, художникам, режиссерам и актерам, мы решили сделать свою контурную карту модной России. А во «Всем мире» сосредоточиться на депешах из Милана, Парижа, Нью-Йорка, Лондона и, конечно, Вечного города, где снималась наша декабрьская обложка с Лили Олдридж, американской моделью и послом Bvlgari, итальянского ювелирного Дома с греческими корнями. Будучи счастливой обладательницей российского паспорта и горячей поклонницей не только русских писателей, но и русских дизайнеров, я давно не верю ни в какие границы. Благодаря своим друзьям, португальцу и колумбийцу, этой весной в Марракеше на празднике у одного видного австралийца я познакомилась со своим молодым человеком, наполовину немцем, наполовину итальянцем, с прадедушкой-армяниномв генеалогическом анамнезе. С первых секунд стало понятно: трудностей перевода мы не испытываем и чувство юмора у нас одинаковое. Поэтому он мне недавно показал Cinema Paradiso и La Stangata, а я ему — «Москва слезам не верит». У него был только один вопрос, и то к бьюти-рутине героини Ирины Муравьевой: «Почему на лице у нее мармелад?» Так что главное мое пожелание под кодовым названием 2020 — мечтайте безгранично, все сбудется!

Я очень далека от образа Ники Белоцерковской в клипе «Патриотка» группировки «Ленинград», но искренне люблю свою страну, с пиететом и гордостью отношусь к ее культурному наследию и невероятно ценю свою генетику. Давайте честно: фраза «я русский, и это многое объясняет» — не просто набор случайных слов. И можно сколько угодно говорить о глобализации и с пеной у рта доказывать друг другу, что место рождения ничего не значит, но долго ли получится себя обманывать? И сколько еще мы собираемся делать вид, будто неловко признаваться в том, что ты русский? Понимаю, для многих неудобен и тот факт, что мой рост 182 см, а я еще и каблуки ношу. Да, и громко смеюсь — потому что иначе не умею. Простите, но по-другому не будет, можете хоть любить меня, хоть ненавидеть, право ваше. Как мое право с презрением относиться к формулировке «в этой стране» — особенно когда она звучит из уст общественных деятелей, которым «эта страна» дала немало. Эта, моя страна, а никакая не другая. Мне никогда не понять убеждения «слишком дорого для платья русского дизайнера». А для какого дизайнера эта цена будет резонной? Французского, итальянского или индийского? Почему-то, что придумывают или производят в России, изначально должно быть хуже, а значит, дешевле? Все мы в той или иной степени заложники стереотипов — и даже мою ближайшую подругу передергивает, когда официант в условном Милане заговаривает с ней на ломаном русском. А я расплываюсь, потому что выучить хоть несколько слов на русском не жук чихнул — знаю по своему итальянскому парню, который вот-вот и уже сможет поддержать беседу на родном, моем родном. Чтобы сломать все эти «вечно у нас так» и «ничего хорошего тут никогда не будет», мы и сделали номер Harper’s Bazaar, посвященный России, российскому, русскому, родному. Да, и разрушая еще один стереотип: любить СВОЮ страну можно не только по госзаказу или участвуя в протестах. Способов много, было бы желание.