Свернуть
Поиск

Сентябрь, 2020

№ Сентябрь, 2020

За время трехмесячного локдауна я поняла, что… Шутка. Потому что тут как раз и выяснилось, как много вокруг всего неисследованного, непрочувствованного, непонятого. И речь не только о коварном вирусе и его непредсказуемом воздействии на человеческий организм и мировую экономику, но и о других важных вопросах. Что лучше — глобализация или локализация? Нужно ли нам вообще в России обсуждать такие «чужие» проблемы, как расизм?

И стоит ли искать аналог для крайне актуального на Западе слова diversity? В последнем я абсолютно согласна с доктором филологических наук Гасаном Гусейновым (интервью с ним читайте на стр. 264), который считает, что у нас в стране пока не существует даже этого понятия. «Сама идея diversity, или культурных мер, преодолевающих дискриминацию, чужда и нашему обществу, и государству», — говорит Гасан Чингизович, и, по‑моему, он на сто процентов прав. Дело не просто в сложностях с выбором этически и политически корректных слов, скажем, для обозначения народностей, а в бесконечном делении «свой» — «чужой» и «наше» — «их». Безусловно, куда легче сделать вид, что события, происходящие за сотни тысяч километров, никогда не будут иметь к нам отношения. Но так уж вышло, что именно модная индустрия стала тем моментальным тестом, который выявляет все болевые точки в обществе, — и любое неосторожное слово может оказаться в нашей профессии если не последним, то роковым. Ведь, покупая «главную сумку сезона», мы голосуем деньгами и за кусок красивой экокожи, и за те ценности, которые бренд исповедует, — и эта истина уже очевидна не только для зетеров, но и для нас, их старших товарищей. Такая степень вовлеченности в мировую кровеносную систему новой этики заставила нас задуматься о многих важных и очень острых вопросах — и задать их тем, кто занимается этими проблемами профессионально. Собственно, им в номере и слово — как и героям съемки «Наши люди разные» (стр. 246).